«Морская ведьма» - Алистер Маклин

Еще до того, как он выровнялся по курсу, германский линкор, не приняв во внимание этот безумный дерзкий жест, открыл огонь из одиннадцатидюймовых орудий. Несколько снарядов упали на конвой. «Рангитики» чудом уцелел, а вот танкер «Сан-Деметрио» получил сильные повреждения, загорелся и был оставлен командой. Позже он был обнаружен, на него вернулся экипаж, и танкер с триумфом дошел до дома.

Впрочем, в тот момент внимание «Шеера» занимал не конвой, а большой лайнер, переоборудованный в корабль прикрытия, который шел пересекающимся курсом. Два первых дальнобойных залпа подтвердили репутацию немцев как отличных артиллеристов – снаряды легли по обе стороны от вспомогательного крейсера. Третий залп ударил в корпус судна.

Одним ударом была снесена фок-мачта, почти полностью разрушен мостик, разбиты навигатор и дальномер и выведена из строя передающая станция управления артиллерийским огнем. Кроме того, были перебиты электрические кабели, так что управлять орудиями можно было только самым примитивным образом – вручную.

Бой еще и не начался по-настоящему, но как с боевой единицей с британским кораблем было покончено. Капитан «Адмирала Шеера» Теодор Кранке знал, что опасаться бывшего пассажирского лайнера не приходится. Он сразу же изменил курс на восток, чтобы догнать убегающий конвой, но обнаружил, что путь ему снова преграждает «Джервис-Бей». Британец тоже положил руль на борт и быстро приближался, угрожая лобовым столкновением.

«Адмирал Шеер» набросился на поврежденный торговый крейсер, отвлекавший его от преследования конвоя. На этот раз дело не ограничилось одним-двумя залпами – они следовали один за другим, и каждый снаряд нес шестьсот пятьдесят фунтов фугасной стали. Проносясь со свистом над холодным морем, они с ужасающей точностью попадали в цель, убивая, калеча и разрушая, сметая палубные надстройки смертоносным ураганом шрапнели или взрываясь в глубине тяжело раненного корабля. Теперь немцы уже не думали о том, чтобы просто заглушить орудия крейсера «Джервис-Бей» и обойти его с юга, они намеревались покончить с ним быстро и безжалостно.

Но задача оказалась не такой уж и простой. Невероятно, но вспомогательный крейсер не только уцелел, но и продолжал уверенно держать курс, направляясь к «карманному линкору», который методично и беспощадно выколачивал из него жизнь. На левом борту, выше ватерлинии и ниже, зияли огромные пробоины, котельное отделение было серьезно повреждено; радиорубка сметена; мостик и надстройка содрогались от непрерывных ударов, и с каждым мгновением судно кренилось сильнее и сильнее.

Фогарти Феген стоял на искореженном и горящем мостике. В первые несколько минут капитан, как и его корабль, получил смертельное ранение, но, как и корабль, невероятным образом продолжал жить и шел на сближение с противником уже после того, как смерть должна была забрать его себе.

Ранения его были ужасны. Разрывом снаряда ему оторвало левую руку чуть ниже плеча, и артериальная кровь выливалась с каждым ударом сердца. Описать его страдания невозможно, но Феген не обращал внимания на боль. Он продолжал отдавать приказы – в своей обычной спокойной манере, коротко и с неизменной вежливостью, – и руководил огнем своих жалких древних орудий, посылавших снаряды с большим недолетом.

После очередного залпа с «Адмирала Шеера» вышел из строя главный рулевой механизм. Капитан Феген немедленно приказал старшине-рулевому перейти на запасной пост управления рулем. Во что бы то ни стало нужно было сохранить управление, чтобы подойти еще ближе к германскому линейному крейсеру.

Горящий мостик уже начал прогибаться под ногами, и оставаться на нем не имело смысла. Опираясь на здоровую руку, Феген спустился по витому стальному трапу и, пошатываясь, побрел на корму по прогулочной палубе сквозь удушливый дым и бушующее пламя – к кормовому мостику. За каждым его шагом по обугленной и почерневшей палубе оставался кровавый след.

Оказавшись на корме, капитан Феген, бледный как мел от потери крови, обнаружил, что подняться на пост не может из-за слабости. Но он оставался капитаном, и теперь у него была одна цель – как можно больше сократить расстояние, отделяющее его от «Адмирала Шеера», и тем самым дать конвою возможность оторваться от погони и раствориться в быстро надвигающихся сумерках.

Думая только о конвое, капитан Феген приказал сбросить еще несколько дымовых шашек, чтобы укрыть HX 84 от «Адмирала Шеера».

Он также приказал бросить за борт горящие заряды кордита, а к немногочисленным орудиям, которые все еще стреляли, назначить новые команды вместо тех, кто лежал мертвыми вокруг них. Но и после этого старые, отжившие свой век орудия не могли достать врага.

Новый одиннадцатидюймовый снаряд, за ним еще и еще, и вот уже машинное отделение разрушено, двигатели разбиты и утонули под сотнями тонн воды. Для Фогарти Фегена это уже не имело значения. Судно водоизмещением четырнадцать тысяч тонн, идущее с максимальной скоростью, имеет огромный запас хода, и он знал, что «Джервис-Бей» не отстанет от «Адмирала Шеера» в тот короткий промежуток времени, который отпущен ему и его кораблю.

Оглушительный рев, вспышка обжигающего пламени – и кормовой мостик над головой Фегена исчез в разрыве снаряда. И этот неустрашимый человек, истекающий кровью, льющейся из раздробленного плеча и ран на голове, побрел назад сквозь дым и пламя, к горящему мостику, который только что оставил, чтобы оттуда руководить боем, если происходившую ужасную бойню можно было назвать этим словом.

Он так и не добрался до цели. Где-то в огне его сразил разорвавшийся снаряд, и смерть, должно быть, была мгновенной, потому что, по любым медицинским стандартам, он умер на ногах еще до того, как снаряд окончательно оборвал тонкую нить жизни, за которую он цеплялся с таким невероятным мужеством и упорством.

В один короткий час ноябрьских сумерек Фогарти Феген заслужил посмертно Крест Виктории и прославил имя, которое навсегда останется в памяти британцев вместе с именем сэра Филипа Сидни как символ непокорности и почти нечеловеческой храбрости перед лицом ужасающих обстоятельств. Крест Виктории и бессмертие… Но возможно, ни то ни другое его не интересовало. Капитан Феген справился со своей работой. Он отнял у капитана Кранке жизненно важные минуты и тем самым спас большую часть конвоя. Капитан Феген погиб, но победа осталась за ним.

Но не только за ним. Все, кто был под его командой, сражались до тех пор, пока не смолкли пушки, сражались с той же отвагой, что и их капитан. Для большинства цена их мужества была одинакова. Из двухсот шестидесяти членов экипажа почти двести уже были убиты, мертвы или тяжело ранены и умирали.

Судно накренилось, ушло под воду кормой и почти остановилось. Снаряды все еще били в корпус,