Воскрешая прах и пепел - Эмма Райц

Алисе исчезновение Ани далось тяжелее всех. Она, конечно, старалась не подавать виду, но… Ушла с головой в работу, на звонки отвечала через раз и часто находила поводы не присоединяться к нашим встречам.

Признаюсь, я тоже горевала. Аня была надежным и верным другом, искренне переживала и по-настоящему поддерживала любого из нашей большой семьи.

Арчи… Мой милый братец по оружию. Он потом часто снился мне. Но услышать его вживую так и не посчастливилось. Никому из нас.

Через год их с Аней закономерно признали пропавшими без вести… Наследников у Арчи не было. Поэтому его долю в «Фениксе» равномерно перераспределили между оставшимися четырьмя учредителями.

В 2027-м я вернулась к работе. После долгих споров и моих жестких сомнений Денис все же усадил меня в директорское кресло, окончательно отказавшись от своей публичности.

А Федотов снова подкинул нам задачку со звездочкой. Очередная волна политических кризисов породила новые конфликты и новые риски для старта войны. Нужны были наемники. Контролируемые, грамотные, опытные. Отказать, как вы понимаете, мы не имели возможности.

Денис набрал большой отряд. Полсотни мужчин, готовых с риском для жизни носиться по миру за большие деньги. Гасить горячие точки или разжигать их… В зависимости от поставленной задачи. Десять групп по пять человек. Тренировали их практически круглосуточно, чтобы максимально быстро и плотно притереть.

Но что-то пошло не так… Одним прекрасным утром мы проснулись «знаменитыми». «Форбс», в котором Морок ранее фигурировал в качестве перспективного бизнесмена, долларового миллионера, владельца премиального агентства безопасности, обрушился на «Феникс» и на меня лично (теперь ведь я была лицом компании) с небезосновательными обвинениями.

Один только заголовок чего стоил: «Кровавый легион Валерии Перовской – бездушный инструмент теневой политики российского правительства»… Это был полномасштабный скандал. Чтобы сохранить лицо, мы подали в суд на редакцию журнала. Процесс мгновенно приобрел политическую окраску.

Журналисты кричали о государственной цензуре и преследованиях, требовали, чтобы в дело вмешалась старушка Европа (как будто ей своих проблем не хватало). Полетели очередные санкции.

На самом же деле нас самих знатно придавило. Одни только преследования журналистов и безумных доморощенных фактчекеров чего стоили…

Но наследие Ани жило. Наша теневая кибер-команда настолько изящно подчистила какие-либо намеки на наличие наемников в «Фениксе» и на взаимодействие с Цитаделью, что на суде не было представлено ни одного адекватного доказательства. А «неназванные источники» отказались подтвердить свои слова публично. Редакция журнала была вынуждена принести извинения. Устно и письменно. Очередной журнал вышел, правда, как издевка.

Ясное дело, они не поленились, откопали мои давние фото в костюме женщины-кошки с хлыстом и разместили на обложке. В статье с извинениями сквозил тонкий сарказм.

Но знаете, в тот момент я поняла: началась моя война. Мои руки вынужденно оказались в крови. Дальше… дальше было два пути: исчезнуть или подхватить свой щит и нанести ответный удар, приняв тот путь, на который я когда-то вышла по собственной воле.

Дима очень болезненно переживал массовые нападки в мой адрес. Но я уговорила его не реагировать на провокации и просто быть рядом со мной.

А клиенты? Не представляете… Спрос на наши услуги внезапно возрос. Черный, мать его, пиар.

Но была и обратная, по-настоящему дерьмовая сторона у этого конфликта. На момент скандала Алиса снова была беременна. На пятом месяце. Шумиха, давление, вечная костлявая тень войны явно сказались на ее состоянии. И две недели на сохранении не помогли…

Пока мы всеми силами отбивались от нападок прессы, иронизировали в социальных сетях и разносили обидчика в суде, Морок боролся за свою семью. Но в Алисе что-то безвозвратно надломилось. Потеря подруги, а потом и ребенка, постоянное нытье матери по телефону, суровое осознание того, что Денис на всю жизнь так и останется рабом войны, – кто угодно на ее месте сдался бы…

Несмотря на отчаянную борьбу Морока за них двоих, в 2028 году Алиса подала на развод. Мы все были в шоке. Никто не мог представить их друг без друга.

Дальше – больше. Алиса уволилась из «Склифа», оставила сына Денису, а сама вступила в международную организацию «Врачи без границ» и на полгода улетела работать волонтером на Ближний Восток. За неделю до возвращения домой она, как и еще полтора десятка добровольцев, погибла под ударом воздушной авиации НАТО.

Оставшись верной себе, Алиса проиграла битву своей главной сопернице – кровавой и беспощадной войне.

Морок был морально уничтожен… Все те полгода он жил надеждой вернуть жену. Вернуть себе тот высший смысл.

О случившемся мы узнали вместе, когда аттестовывали очередную партию новичков для работы в агентстве. Я сама видела, как в тот момент его взгляд стал мертвым. Он вышел из офиса в одной рубашке в метель, побрел сквозь ледяной снег, а потом побежал, не обращая внимания на мои крики.

Мы с Димой вдвоем ехали вслед за Мороком, мчавшимся сквозь холод, почти час… Почти час. Когда сил не осталось совсем, он с размаху рухнул на снег и кричал, пока голос его не перешел в свистящий хрип.

Дима пытался затащить его в машину, но Денис был уже не в себе. И мне пришлось. Пришлось ударить его по лицу и напомнить, что он не имел права последовать за Алисой. Ведь у них оставался сын.

Но зимние пробежки не проходят бесследно. Денис угодил в больницу с жутким воспалением легких.

Дальше был ад. В Москву прилетела мать Алисы. А через пару дней доставили закрытый гроб. Мы стояли перед выбором: дать матери похоронить единственную дочь или не позволить похоронам пройти в отсутствие Дениса.

Мне до сих пор кажется, что Волохов либо продал душу дьяволу за умение быть убедительным, либо банально загипнотизировал Софию Николаевну. Но через пятнадцать минут разговора она почему-то согласилась дождаться выздоровления своего проклятого зятя, которого и винила в смерти Алисы. Она даже отказалась от борьбы за опеку над внуком.

Оля тогда предположила, что София сжалилась над Денисом, оставив сына с ним. А я думаю, она просто не выдержала бы ежедневно видеть перед собой его маленькую копию.

Похороны прошли в гробовой тишине. Никакие слова не могли передать наши чувства… Все казалось банальным, лицемерным, клишированным.

С полгода мы наслаждались затишьем. Если жизнь в страхе перед новыми потерями можно так описать.

В 2029-м пришла очередь Макса разочароваться в поворотах судьбы. Отец Веты тяжело переносил лечение от онкологии. Она приняла решение перебраться во Францию. Мы были уверены, что она