Игра и грани - Марина Серова

По пути я все же решилась написать Морозову сообщение. Для звонка все еще было неприлично рано — стрелки едва переползли за семь, но звук уведомления, если и разбудит его, оставляет свободу выбора. В этом смысле мессенджеры были гениальным изобретением, настоящим спасением для интровертов и тактичных людей. Этот формат асинхронного общения казался мне куда более экологичным — он мягко стучится в дверь, но не ломится в нее с ноги, оставляя человеку пространство для маневра: проигнорировать, ответить позже, подумать. В отличие от телефонных звонков, которые всегда напоминали мне настойчивых коммивояжеров с порога — врываются без спроса, требуют немедленной реакции и редко уходят, когда нужно.

Набрав сообщение, я перечитала его, проверяя на недосказанность и двусмысленность:

«Доброе утро, Алексей. Это Татьяна Иванова. Предлагаю встретиться сегодня в кофейне Black Drop — она на пересечении Шмидта и Ермолова, в северной части города. Напишите, когда будете готовы к диалогу».

Отправила и сразу же сунула телефон в задний карман джинсов, почувствовав знакомый дискомфорт от громоздкого прямоугольника. Но через пару шагов снова достала — предательская привычка современного человека, неспособного надолго расстаться с цифровым продолжением себя. «Надо бы позвонить Кире», — промелькнула мысль, но я тут же отогнала ее, бросив взгляд на время. Семь ноль пять — для звонка подполу, который наверняка работал до поздней ночи и засыпал под утро, это было равносильно преступлению. «Ладно, — вздохнула я про себя, — сначала осмотрю место вчерашнего ДТП, а там видно будет».

Я уже приближалась к набережной, и сердце невольно сжалось от привычной смеси трепета и грусти. Это была не единственная прогулочная зона вдоль Волги в Тарасове, но, безусловно, моя самая любимая. Вторая, что располагалась севернее, ближе к новым жилым массивам, была свежее и современнее: ровные дорожки, стильные фонари, игровые площадки. Но я ее терпеть не могла. Там, среди всей этой благоустроенности, разворачивалась вечная война между двумя непримиримыми группировками — лихими самокатчиками, рассекающими по идеальному асфальту, и неутомимыми мамашами с колясками, занимающими всю ширину тротуара. Новые прорезиненные покрытия, удобные лавки и качественное освещение привлекали и тех и других, создавая гремучую смесь, которую я, сторонний наблюдатель, предпочитала обходить стороной.

«Ромашка» еще была закрыта — я скорее машинально, чем осознанно подошла к знакомой двери и безуспешно потянула за ручку. Артем открывался не раньше восьми, а то и позже, если настроение было не то. Да и вообще почти все вокруг пребывало в сонном оцепенении. Тарасов в воскресное утро просыпался медленно и неохотно, словно студент после бурной ночи. Пустынные тротуары, редкие машины, приглушенный гул города — эта тишина и отсутствие суеты были мне только на руку. Я могла спокойно осмотреться, подумать, не отвлекаясь на посторонний шум. Сделав глубокий вдох, я направилась к тому месту, где менее десяти часов назад разыгралась трагедия.

В этот час импровизированная парковка на газоне пустовала, представляя собой лишь утоптанный снег по углам и пожухлую траву, торчащую кое-где из-под наста. Но в моей голове вспыхнула и ожила детализированная картина вчерашнего вечера. Два грязных белых седана, явно не первой свежести и, судя по всему, бюджетных, и «медведь» Морозова — тот самый массивный коричневый внедорожник, солидный, но неуклюжий. Он тоже был в пыли и дорожной грязи, припаркованный с размахом, занял сразу два условных места. Строго говоря, там вообще не было разметки, но Морозов мог бы проявить и больше корректности к другим автомобилистам.

Я мысленно вернулась к моменту своего прихода. Двери его автомобиля тогда точно были закрыты — распахнутую дверь я бы запомнила, это бросалось бы в глаза. Могла ли водительская или пассажирская дверь быть закрытой не до конца? Сомневаюсь. Это казалось маловероятным. Я вспомнила, как он вертел в руках ключи, нервно выкладывал их на столик в кофейне. Наверняка, подходя к заведению, он механически поставил машину на сигнализацию — это же доведенное до автоматизма движение, которое совершает любой водитель. Или он недавно за рулем? Но современные автомобили, особенно такого класса, часто оснащены системами автоматической блокировки. Да и если бы дверь осталась приоткрытой, машина наверняка бы возмущенно заверещала, сигнализируя о неисправности. Нет, этот вариант отпадал — машина точно была заперта.

Я опустила взгляд на промерзшую землю, превратившуюся в неровный земляной наст. Следы покрышек были повсюду, наслаивались друг на друга, создавая хаотичный узор. Это были не только те, что, петляя, вели к роковой точке, где погибла женщина с книгой, но и следы машин, уехавших гораздо раньше или позже. Тем не менее мне удалось выделить именно те, что мне были нужны — более широкие, с агрессивным рисунком протектора, оставившие более глубокие вмятины в земляной каше.

Машина тронулась явно тихо, без пробуксовки — на это указывала равномерность, четкость следов на месте старта. Не было характерных более глубоких следов от резко сорвавшихся с места колес. Затем она нарисовала на земле аккуратную, почти заученную петлю, развернувшись на ограниченном пространстве. Я медленно двигалась, сгорбившись, не отрывая взгляда от этой немой дорожной схемы, которая разворачивалась перед моими глазами, как карта сокровищ, ведущая к разгадке.

Вот здесь, у края газона, она выехала на асфальт. И тут уже следы терялись, картина становилась неясной. Если на асфальте и оставались комья грязи или снега, сейчас их давно смели ноги немногочисленных прохожих и разметал ночной ветер. Невозможно было понять, совершил ли «медведь» наезд на даму с книгой сразу, едва съехав со стихийной парковки, или же он сначала куда-то проехал, покружил, вернулся. Мы-то с Морозовым вышли из кофейни всего один раз, и с нашей точки для перекура парковка не просматривалась. Раз уж угон произошел так тихо, без лишнего шума, то он мог случиться в любую минуту в промежутке с момента, как Морозов присоединился ко мне в «Ромашке», до того рокового удара. Это оставляло довольно широкое окно возможностей, и сузить его без дополнительных данных было практически нереально.

Я приблизилась к самому месту наезда. Пешеходного перехода непосредственно рядом не было — самый ближайший располагался метрах в двухстах вниз по набережной, соединяя пивной ларек с кварталом новостроек. Впрочем, в этом конкретном месте машины проезжали не часто и не слишком быстро — основная дорожная артерия с интенсивным движением шла параллельно, за линией деревьев. Этот участок был относительно тихим, что делало произошедшее еще более зловещим.

Вопрос витал в холодном воздухе: был ли наезд случайным или намеренным?