Игра и грани - Марина Серова

стараются как можно быстрее раствориться в толпе, пока есть возможность. Он же стоял как вкопанный, в той же позе, что и в момент нашего выхода из кофейни, лишь изредка бросая на свою машину — тот самый коричневый внедорожник, который теперь выглядел как неуклюжий, все еще голодный монстр, — испуганные, почти детские взгляды, полные оторопи и непонимания. Он смотрел на нее так, словно видел впервые и не мог поверить, что этот железный зверь, его собственность, часть его жизни, только что лишила жизни другого человека. В его позе читалась не вина, а шоковая беспомощность.

Пытаясь отгородиться от второстепенных наблюдений — от чужих приглушенных возгласов, от мерцания экранов телефонов в толпе, от далекого воя сирены, — я заставила себя сосредоточиться на логике. В голове начала выстраиваться возможная картина. Злоумышленник… взял машину с парковки у кофейни. Но как? Может, угон? Это же не девяностые, современные иномарки с их сигнализациями и иммобилайзерами… Я представила, как незнакомец подходит к автомобилю, каким-то чудом, может с помощью электронной отмычки или грубой силы, вскрывает его, заводит. Резко сдает назад, с шинами, визжащими по мерзлому асфальту, привлекая внимание. Потом — резкий, лихой разворот на том самом маленьком островке безопасности, что в двадцати метрах отсюда, под крики возмущенных водителей. Далее — короткий, но дерзкий путь по промерзшему, утоптанному газону, чтобы избежать пробки на повороте, сэкономить секунды, и уже оттуда — стремительный выезд на проезжую часть… прямо на нее. На женщину, которая всего несколько минут назад вышла из кофейни и, возможно, просто спешила домой, к семье, не подозревая, что ее жизнь обрывается на этом холодном асфальте. А потом — паника, адреналин. Дверца распахивается, и темная фигура скрывается в темноте набережной, растворяясь в лабиринте соседних улиц. Да, вполне можно было предположить угон. Можно было бы подумать, что злоумышленник попытался угнать машину, а когда под колеса ему попалась случайная прохожая, он сбежал на своих двоих, бросив железное доказательство на месте преступления. Логично. Слишком уж логично, почти как в голливудском боевике. И именно эта идеальная логичность заставляла внутреннего скептика во мне насторожиться.

Первыми примчались, конечно же, «ангелы-хранители» с мигалками — наряд ДПС. Двое парней в синей форме, молодых, с такими серьезными лицами, будто на экзамен по теории ПДД шли. Я мысленно назвала их Усердный и Внимательный. Усердный сразу начал ограждать место происшествия конусами, а Внимательный принялся за протокол, с видом человека, впервые увидевшего мертвое тело.

Потом подкатила скорая. Врач, немолодая женщина с усталыми глазами, констатировала то, что и так было очевидно. Ее работа здесь заняла меньше минуты. «Вот так и мы все когда-то…» — мелькнула у меня неуместная мысль, и я тут же прогнала ее, сосредоточившись на главном.

А главное началось с прибытием следственно-оперативной группы. Вот тут пошла настоящая работа. Оперативники, как муравьи, растекались по площади. Щелкали фотоаппараты, снимали каждую трещинку на асфальте, каждый осколок фары. Особенно усердствовали вокруг машины Морозова — бурый «медведь» стоял с распахнутой дверью и в окружении полицейских теперь уже казался мне пребывающим в немом ужасе от содеянного.

Меня, как и других очевидцев, мягко попросили не расходиться. Подошел следователь — молодой парень с умными глазами. Представился капитаном Семеновым.

— Вы находились в кафе вместе с владельцем автомобиля? — спросил он, кивая в сторону Морозова, который все еще стоял бледный как полотно.

— Да, — кивнула я. — Мы разговаривали последние… пару часов. Он не выходил.

Следователь что-то отметил в блокноте. «Отлично, Таня, — подумала я. — Теперь ты не только частный детектив, но и алиби для главного подозреваемого. Забавный поворот».

Пока Семенов опрашивал Морозова, я наблюдала, как работают другие. Один оперативник обходил стоящие рядом машины в надежде найти записи с регистраторов. Другой опрашивал толпу, пытаясь выудить хоть какие-то детали о таинственном угонщике.

Тем временем Усердный и Внимательный уже составили предварительную схему ДТП. Я мельком взглянула — все четко, аккуратно, стрелочки, обозначения. Прямо как в учебнике. Жаль, в учебниках редко пишут о том, что самые важные детали всегда скрываются между строк.

Морозова к этому моменту уже попросили пройти в патрульную машину — дать письменные объяснения. Он шел, пошатываясь, и я впервые за весь вечер почувствовала к нему нечто вроде жалости. Бизнесмен, строитель, мечтатель… а сейчас просто испуганный человек в центре кошмара.

Ко мне подошел все тот же капитан Семенов:

— Спасибо за помощь. Покажите паспорт, для протокола.

Я протянула документ. Он что-то записал, вернул паспорт.

— Не планируете покидать город в ближайшее время?

— Куда уж мне, — честно ответила я. — Дела ждут.

Он кивнул и отошел. Я осталась стоять в стороне, наблюдая, как механизм правосудия медленно, но верно перемалывает очередную трагедию. В голове уже складывалась своя, частная схема этого происшествия. И в ней было куда больше вопросов, чем в аккуратной схеме ДПС.

— Слушайте, — Внимательный смотрел на меня с тем особенным выражением лица, которое бывает у людей, пытающихся решить головоломку посложнее кубика Рубика. Он даже пощелкивал ручкой, будто это могло ускорить мыслительный процесс. — Вы, типа, хотите сказать, что хозяин машины… — он многозначительно посмотрел в сторону Морозова, — все это время был с вами в кафе?

— С момента его прихода и до самого выхода, — кивнула я, чувствуя, как в углах губ начинает играть неподобающая улыбка. — Мы пили кофе и обсуждали бизнес. Он не отлучался ни на минуту. Артем, владелец заведения, может это подтвердить.

Он задумчиво покрутил ручкой, затем развел руками с таким драматизмом, будто объявлял о крахе всех законов физики.

— Тогда выходит, машина сама поехала? Сама завелась, выбрала жертву, совершила наезд и послушно остановилась? — В его голосе звучала неподдельная растерянность. Казалось, он вот-вот начнет искать в протоколе графу «Действия транспортного средства в состоянии аффекта».

Я с трудом сдержала смех. Этот парень был похож на персонажа из дешевого детективного сериала — тот самый незадачливый сотрудник, который вечно попадает в абсурдные ситуации.

— Видимо, у автомобиля Морозова пробудилось самосознание, — не удержалась я от легкой иронии. — Или, как более приземленный вариант, его все-таки угнали.

— Но никто не видел угонщика! — воскликнул он, снова листая блокнот и показывая мне страницу, испещренную пометками. — Все свидетели в один голос твердят одно и то же: после удара дверь распахнулась, но никто не выходил и не подбегал к машине. Словно призрак за рулем. Или… — он понизил голос, — словно машина и вправду сама совершила наезд, а потом замерла в ожидании справедливого наказания.

Я лишь кивнула, сохраняя максимально нейтральное выражение лица. Мои собственные мысли об «удобном» и «случайном» угоне я приберегла для