Катамаран - Александр Игоревич Ольшанский

07:30 – Завтрак. Овсянка с сухофруктами, мюсли или магическое блюдо от Паоло под названием «То, что не доели вчера, но с яйцом и специями»…

Итальянец свято верил, что может улучшить любое блюдо, добавив в него оливкового масла, чеснока и базилика. Иногда это срабатывало. Иногда – нет. Как-то раз он попытался «улучшить» таким образом тушёнку, что вызвало единодушный протест команды.

08:30-12:00 – Рабочий блок. Каждый на своём посту…

Начинался великий хоровод обязанностей.

12:00 – Обед. Что-то лёгкое. Салаты, бутерброды, лапша быстрого приготовления… Главное – не отвлекать Паоло надолго, ибо он в это время, как алхимик в своей лаборатории, готовил шедевр на ужин, бормоча что-то себе под нос на итальянском.

13:00-18:00 – Второй рабочий блок, плавание, исследования, дайвинг…

Самое продуктивное время.

18:00 – Ужин. Священный ритуал. Всеобщее собрание…

Изредка с вином, если запасы позволяли и день был удачным. Это был момент, когда стирались все разногласия, и команда снова чувствовала себя семьёй, собравшейся за большим столом.

19:00-21:00 – Свободное время…

Кто-то смотрел в ноутбук на закачанные сериалы, кто-то – на звёзды, кто-то – на кого-то, стараясь это скрыть.

21:00 – Начало ночных вахт…

Океан менялся, становился тёмным, таинственным и чуть более опасным.

Кроме того, Александр, как капитан и главный штурман, отвечал за общий курс и навигацию. Он был тем, кто часами мог смотреть на карты, сверяться с GPS и выверять курс с точностью до градуса. Он же был главным по приборам, доставшимся ему от профессора из Петербурга – загадочным ящичкам с мигающими лампочками, которые Бьорн язвительно называл «русской рулеткой в изучении океана». «Они работают, – парировал Александр. – В отличие от твоего сверхчувствительного датчика, который сломался от капли воды».

Бьорн, как главный гидроакустик и специалист по океанской фауне, вёл постоянный мониторинг. Его детище – сложная система гидрофонов и датчиков, настроенных на улавливание аномалий, которые могли указывать на волну-убийцу. Он же вёл судовой журнал, куда заносил все данные: от солёности воды до настроения команды (последнее, разумеется, с едким сарказмом). «09:15. Температура воды +24. Самира в очередной раз пожаловалась на отсутствие Wi-Fi. Уровень угрозы для миссии – повышенный».

Ночные вахты были распределены по парам, смена каждые три часа. Составы пар изредка могли меняться (при недомогании члена экипажа или ещё по каким-то бытовым причинам), но это было то исключение, которое подтверждает общее правило. Эта система уже была выстрадана и проверена первыми днями экспедиции:

21:00-00:00: Александр и Татьяна. Самые спокойные и деловые часы. Они часто молчали, наслаждаясь тишиной и созерцанием звёздного неба. Иногда Таня рассказывала ему поморские легенды, а он – истории своего деда. Но чаще они просто молчали, и это не тяготило их.

00:00-03:00: Бьорн и Анна Мари. Самые трудные часы. Анна Мари героически боролась со сном и качкой, закутавшись в плед, но никогда не жаловалась. Бьорн, заметив её зелёный от усталости вид, как-то раз молча протянул ей термос с крепким чаем. Этот жест был для него высшей степенью участия.

03:00-06:00: Паоло и Иштван. «Мужская смена», как её называли. Паоло поддерживал бодрость духа бесконечными рассказами о Неаполе и рецептах итальянской кухни, а Иштван молча кивал, проверяя крепления и вслушиваясь в звуки двигателя. Лишь однажды он мягко, но решительно возразил итальянцу, выслушивая шутку про венгерский гуляш.

06:00-07:00: Самира и… кто угодно, кто проснётся, потому что Самира на вахте одна была опаснее шторма. Как-то раз она чуть не направила катамаран на огни встречного сухогруза, приняв их за «очень яркую и навязчивую звезду». После этого случая было принято соломоново решение: Самира несла вахту только в паре и под чутким руководством.

Распределение обязанностей или «Кто есть кто в этом плавучем зверинце»:

Паоло Моретти: Кок (ему больше нравилось – Шеф-повар), главный по провизии и воде. Он следил за провиантом, составлял меню и был душой камбуза. Его утро начиналось с инвентаризации холодильника и вдумчивого осмотра овощных сеток. Девушки помогали ему по очереди, что порождало бесконечные курьёзы. Самира как-то умудрилась посолить компот, приняв сахар за соль. «Это арабский рецепт! – пыталась оправдаться она. – Очень… освежающий!» Таня, с медицинской педантичностью, нарезала овощи идеальными кубиками, на что уходило около часа. Паоло стоял над душой, заламывал руки и причитал: «Боже, мы же не в операционной! Режь быстрее, они должны чувствовать страсть, а не стерильность! Это же кабачок, а не аппендикс!»

Иштван Лингель: Главный механик, плотник и ответственный за плавучесть. Он был «отцом-конструктором» катамарана и относился к нему с трепетом и нежностью. Каждое утро он совершал обход обоих баллонов, простукивал их костяшками пальцев, как опытный терапевт, проверял герметичность сварных швов и крепления рамы. Мелкий ремонт, закрепление оторвавшихся снастей, починка всего, что ломалось – от дверцы шкафчика до заевшего лебёдочного механизма – это было его царство. Он же был главным по спуску и подъёму надувной лодки в портах для пополнения запасов. Его знаменитая фраза: «Тише, я слушаю сердцебиение корпуса!» – стала бортовым фольклором.

Анна Мари Кусто: Штурман-стажёр, специалист по видеокамерам батискафа, главный биолог и хозяйка мини-оранжереи на катамаране. Она вела дневник наблюдений за морской флорой и фауной, отвечала за исправность оборудования кабины-батискафа, когда та была над поверхностью воды и за наличие зелени в их рационе питания (что всегда сопровождалось эмоциональными репликами Паоло). Если они погружались, именно она, дистанционно при помощи видеокамер, комментировала увиденное сквозь панорамные иллюминаторы-полусферы, за которыми разворачивался настоящий подводный балет: «Смотрите, стадия медузы-корнерота… А вот и косяк сардин, обратите внимание на их синхронность… Осторожно, внизу вижу электрического ската, лучше не приближаться, разряд может быть неприятным». Лилу, сидя у неё на плече, с интересом следила за проплывающими рыбами, иногда пытаясь поймать их через стекло.

Татьяна Калмыкова: Бортврач и главный санитар. Она следила за гигиеной на борту, за состоянием аптечки и, по совместительству, была отличным рыбаком. Утром и вечером она закидывала удочки с кормы, и именно её улов – тунец, макрель, дорадо – чаще всего шёл на ужин. «Поморская кровь, – гордо заявляла она, ловко вываживая очередную трепыхающуюся рыбину. – У нас это в генах. Мой прадед на шхуне так наловчился, что мог поймать рыбу взглядом». Александр с обожанием смотрел на неё в такие моменты.

Самира Эль-Масри: Ответственная за связь и… моральный дух. Её задачей было