За гранью закона. Тайна мертвых близнецов - Наталья Игоревна Романова

шептала она, цепляясь за его брюки. Александр исподлобья взглянул на лейтенанта – мол что ж тут поделаешь, коли его не отпускают восвояси. Лейтенант же чуть не заскрежетал зубами, но качнул головой, разрешая присутствие «посторонних лиц» во время проведения следственных мероприятий.

– Анна Владимировна, – предпринял Холмогоров очередную попытку разговорить Пронину, – с кем общалась ваша дочь? С кем контактировала, может в социальных сетях? Имелись ли у нее некие нежелательные контакты?

Тут уж Александр не сдержал кривой ухмылки. Самым нежелательным контактом Сони Прониной являлась ее собственная мать.

– С блудницей! Моя дочь болталась с блудницей! – дико закричала Пронина, продолжая цепляться за Александра, – бесы овладели ее душой, а она черная, проклятая… я пыталась… я старалась изгнать их… молитвами… ходила в храм… но все напрасно… они забрали ее… утащили в Преисподнюю… за грехи блуда… блуда, слышите! – будто в бреду кричала Пронина. – Ее душа сгорит в адском пламени… ее растерзают бесы… блудница… блудница… она блудница…

– Что значит блудница? – устало спросил Холмогоров, – у вашей дочери имелся… некий друг? – уточнил он, правда, судя по выражению лица, не сильно рассчитывая на вразумительный ответ.

– Нет… нет… нет… – безумно вращая глазами, затрясла Пронина головой… – Нет… блудница… она блудница… слышишь… подстилка Дьявола… она… грешница… блудливая… грешница, – монотонно талдычила Пронина, глядя в лицо Александру, будто он один способен ее понять.

– Да что ж это такое! – раздраженно рявкнул лейтенант. – Вот заладила – блудница да блудница! Что б тебя… – Холмогоров осекся, покосившись на «постороннее лицо». – Бесполезно. Надо говорить с отцом, – добавил он. – Тут не соболезнования нужно выражать, а бригаду врачей вызывать, – бросил лейтенант Александру.

– Протянуть руку помощи страждущим – мой долг, – спокойно отозвался Александр, совершенно согласный с Холмогоровым. Лейтенант кивнул и повернулся уже было на выход, как вдруг снова обернулся к Александру.

– Вопрос личного характера – почему Пронина обращалась к вам «отче»? Бредила? – Холмогоров внимательно смотрел на Александра. И он решил ответить честно. Не столько из-за пристального взгляда лейтенанта, а скорее, потому что врать он не любил, а сейчас так и вовсе не видел смысла.

– Я был служителем церкви, но снял с себя сан, – коротко пояснил Александр и повернулся к женщине, давая понять, что это дело ума посторонних не касается. Холмогоров криво ухмыльнулся и, торопливо покинул квартиру.

Александр же снова остался с безумной женщиной один на один. В том, что Пронина сошла с ума, сомнений у него не было никаких. К нему даже закралась крамольная мысль: не она ли свою дочь спровадила на тот свет? Хотя, нет, это вряд ли. Слишком аккуратно умерла девушка. Будь это дело рук матери, не стала бы она тащить дочь на кладбище, а прирезала бы прямо тут. Александра невольно передёрнуло от отвращения. Хоть Пронина-старшая и не виновата в своем безумии, но все-таки понять и простить ее было очень трудно.

А женщина все бормотала что-то нечленораздельное себе под нос.

– Она стала другой… Моя Сонюшка… светлый мой ребенок, невинная душа… Это ведь все она, блудница… свела моего ангела… а теперь ее нет… и грех искупила… а Сони-то нет… за что? – снова взвыла раненным зверем Пронина, потом посмотрела на Александра совершенно осмысленным взглядом и тихо добавила, – лукавый пришел с моей матерью, – больше Пронина ничего не сказала. Она завыла совершенно по-звериному, вырывая у себя клоки волос.

Тут Александр подумал, что пора звать специалистов, и набрал 103. Пока ехали врачи, он вернулся в комнату девушки. Находиться рядом с Прониной, катающейся по полу в припадке, было невыносимо, да и бесполезно. Больная женщина то осыпала покойную дочь проклятиями, то взахлеб молилась, то кричала нечеловеческим голосом, переходя на вой. Александр присел на кровать и еще раз обвел комнату взглядом. Это ж каким надо быть чудовищем, чтоб содержать ребенка в таких условиях. Хорошо хоть к батарее не приковывала, мамаша, прости Господи… Доски под его весом жалобно скрипнули, и вдруг что-то с глухим стуком упало на пол. Александр присел на одно колено и заглянул под кровать. Там обнаружилась цветастая картонная коробка, в такие еще подарки обычно упаковывают. Протянув руку, он достал ее и открыл. Внутри лежал маленький блокнотик с единорогом с блестящей гривой, таким же блестящим хвостом и копытцами, а еще мобильный телефон. Аккуратно закрыв коробку, Александр, как бы ему не хотелось самому изучить найденное, решил все же передать коробку лейтенанту Холмогорову, улика ведь, как никак. И сделает он это, как только сплавит сумасшедшую мамашу на поруки врачам.

***

На Максима встреча с матерью погибшей девочки произвела удручающее впечатление. Плохо, когда люди сходят с ума, еще хуже, если при этом от их безумия страдают их же собственные дети. Выйдя на улицу, Максим пару минут простоял на крыльце, вдыхая сырой, прохладный воздух. В ушах у него все еще гремели слова чокнутой мамаши. Что она имела в виду, когда заявила, что он, Максим, сгорит, за неотомщенную душу? Неужели Пронина говорила об Ире Васиной? Этого не может быть, просто не может быть и все тут. Пронина никак не могла знать деталей того дела. Нет, конечно, шесть лет назад назойливые писаки мусолили историю Иры Васиной вдоль и поперек, и только ленивый не накропал о трагедии хоть трех строчек. Но почему Пронина сказала про неотомщенную душу ему, Максиму? За Иру ведь отомстил ее отец. Правда, он повесился в тюрьме через два года после суда. Чушь какая-то. К черту и этих чокнутых, и их чокнутые заявления. Максим мотнул головой, прогоняя идиотские мысли прочь, и, достав из кармана телефон, набрал отца погибшей девочки – Пронина Андрей Сергеевича. Договорившись о встрече, он немедленно поехал к нему в офис.

Отец девочки владел небольшой фирмой, оказывающей всевозможные услуги по ремонту и строительству. «Вы придумываете – мы строим!» – гласил яркий баннер над входом в офис в двухэтажном, но довольно новом здании с добротным ремонтом.

В кабинет директора Максима сопроводила улыбчивая, но серьезная женщина чуть за сорок, в строгом брючном костюме и больших очках. Рабочее помещение Пронина оказалось не большим, но довольно уютным – дорогие кожаные кресла, мягкие стулья, большой деревянный стол. На стене, прямо за спиной у хозяина помещения висела огромная карта Российской Федерации, чуть выше – портрет президента. На столе рядком располагалось несколько рамок с фотографиями, однако