За гранью закона. Тайна мертвых близнецов - Наталья Игоревна Романова

что ли, пришли? – еще больше оживилась бабуля, – ужас какой, это ж надо! На святой земле, и такой грех! Ай-ай-ай-ай, – запричитала она, выбираясь из-за прилавка, – пойдемте, я вас к нему отведу, – запирая лавку, позвала бабуля. – А это правда, что кишки по елкам ейные развесили? Ой, страх какой, вот что ж за нехристь-то, а? – проворно семеня рядом, хитро зыркнула старушка на Максим в надежде на то, что он даст ей новую пищу для сплетен. Однако Максим хранил прямо-таки гробовое молчание. Бабулька разочаровано поджала губы, но больше ничего выпытать у Максима не пыталась.

У самых кладбищенских ворот она остановилась около одноэтажного строения с треугольной крышей. На двери рукой какого-то шутника на месте часов работы был повешен листок с распечатанной на принтере надписью – «Живой уголок». Старушка, нисколько не смущенная совершенно неподходящим в таком месте как кладбище, черным юмором, поднялась по ступеням к двери.

– Александр Евгеньевич! – аккуратно постучалась бабуля, – Александр Евгеньевич! – снова позвала она, но дверь уже распахнулась, – доброго денечка, к тебе тут из милиции пришли. Из-за покойницы, наверное, – заискивающе улыбаясь, сообщила старушка вышедшему сторожу.

Максим кивнул сторожу из-за спины бабульки. Тот в свою очередь распахнул дверь пошире, жестом приглашая его внутрь. Обогнув старушку Максим, вошел.

– Благодарю, Нина Александровна, – вежливо кивнул старушке сторож, та недовольно поморщилась, но несолоно хлебавши поковыляла обратно в лавку.

– Прошу вас, присаживайтесь, – Смолянинов указал в сторону стола, стоявшего посреди просторной комнаты, явно служившей и спальней, и кухней, и гостиной одновременно. – Кофе будете? – спросил он у Максима, кивая на булькающую кофеварку. Максим отказываться не стал. Во-первых, потому что и правда хотел кофе. А во-вторых, на одном из психологических тренингов, которыми сильно увлекался подполковник Кристовец, один из последователей товарища Фрейда, совсем еще сопливый юнец авторитетно верещал о методах эффективного расположения к себе собеседника. С человеком нужно согласиться не менее трех раз и тогда к вам автоматически будут испытывать симпатию. Не то чтобы Максим верил в эти психологические штучки, но раз уж появилась возможность, не грех ведь испробовать эту уловку. А вдруг сработает, и этот сторож возьмет, да и выложит Максиму все как на духу.

Получив дымящуюся кружку очень ароматного напитка, Максим, невольно обратил внимание на надпись на чашке – «Александр всегда прав». Однако же, и самомнение у этого мужика. С таким самомнением ему бы в депутаты податься, а не кладбище сторожить.

– Уточните мне некоторые детали, – доставая блокнот, заявил Максим и не дожидаясь согласия сторожа тут же перешел к уточнению этих самых деталей. – В котором часу вы совершаете обход территории? – спросил он и сделав глоток кофе, поставил чашку на стол, повернув ее так, чтобы нахальная надпись не мозолила глаза. А кофе-то у этого сторожа, оказался очень даже приятным, не чета тому пойлу, что варилось в его отделе.

– Обход я делаю дважды в сутки – утром и вечером. Вечером в двадцать ноль-ноль обхожу территорию, потом запираю ворота. В шесть ноль-ноль утра ворота отпираю, потом в шесть тридцать опять обход. Ночью не выхожу, если на вверенной территории все спокойно. Между могилами по темноте бродить мало приятного – глазом на оградку напороться раз плюнуть, и все – здравствуй, апостол Петр, – ответил Смолянинов, в свою очередь отпивая из чашки с другой не менее дерзкой надписью – «Господь вас простит, наша же задача устроить эту встречу как можно быстрее».

– Понятно, – кивнул Максим, помечая время в своем блокноте. – Кто еще был на территории храма вчера?

– Я, Отец Михаил, Матвей – звонарь. Это он тело обнаружил, а еще вот Аркадия Ильинична вчера оставалась. Она у нас заведует церковной лавкой и иногда, когда с товаром припозднится ночует в ней же.

– Значит Аркадия Ильинична, – появилась в блокноте Максима очередная пометка. Он уже слышал это имя сегодня, кажется, так звали ту даму, что приобщила Пронину к религии. Имя редкое, не спутаешь и нарочно не придумаешь. Максим поставил знак вопроса у имени заведующей лавкой. – На кладбище имеется другой вход или же только через ворота? – уточнил Максим еще одну деталь.

– Естественно, имеется, – хмыкнув, кивнул сторож, – в заборе прутья выломали, там, бывает, народ и ходит. Так ближе, чем в обход через церковь. Мы, конечно, пытались ее залатать, да ведь народ у нас упертый, они скорее подкоп сделают под забор и по-пластунски поползут, чем культурно через ворота станут ходить.

– Правильно ли я понимаю, что на кладбище может попасть любой посторонний, в любое время и остаться не замеченным? – поднял Максим на сторожа внимательный взгляд.

– Очевидно, – спокойно посмотрев на Максима в ответ, отозвался сторож. А взгляд у этого оберегателя покоя покойных был крайне неприятным – пронзительный и тяжелый, слегка надменный и будто бы даже насмешливый, даже с некоторой издевкой что ли.

– Значит, точно установить, кто и когда мог пробраться на кладбище, возможности нет? – уточнял дальше Максим, чувствуя себя каким-то питекантропом с умственной отсталостью.

– Очевидно, – все так же преисполненный несгибаемым спокойствием кивнул сторож. У Максима аж глаз задергался.

– Насколько я понимаю, но ваши прямые обязанности как раз-таки и включают в себя не допускать нежелательных визитеров в неустановленные часы на охраняемую территорию, – едко добавил он, сверля сторожа взглядом.

– Все верно, – все так же спокойно отозвался кладбищенский охранник, – поэтому, – тут Смолянинов потянулся к лежащему перед ним ноутбуку, – у меня над дырой в заборе камера установлена. Простенькая, конечно, но с поставленной задачей справляется отлично, – перед Максимом развернулась панорама кладбища в режиме онлайн. – Признаться, это лучшее решение в моей жизни. Нет надобности круглосуточно сидеть у дыры и караулить разные примитивные формы жизни, решившие посетить погост ночью с целью приобретения острых впечатлений или же специфического жизненного опыта, – чуть улыбнувшись заявил сторож.

– Однако, – растерянно протянул Максим. А этот фрукт оказывается не так уж и прост, как хочет казаться. Надо же – наставил на кладбище камер, чтоб лишний раз ножки не утруждать. – Камера у вас одна? – поинтересовался Максим, изучая вид погоста через монитор.

– Четыре, – отозвался Смолянинов и отобразил еще две картинки.

– А записи имеются? – деловито поинтересовался Максим.

– Естественно, – безмятежно отозвался сторож, – вот