За гранью закона. Тайна мертвых близнецов - Наталья Игоревна Романова

– девушку мне безусловно жаль. Страшная смерть в таком молодом возрасте, но, как говориться на все воля Божья и случившегося вспять не обернуть. Не лить же теперь слезы денно и ночно. Соню Пронину к жизни это точно не вернет.

– Тело обнаружил Матвей Тесаков? – проигнорировал Максим пылкий пассаж сторожа. – Он у вас тут служит звонарем. Могу я с ним побеседовать?

– Нет, – ответил Александр. – Матвеюшка у нас тонкой душевной организации, к трупам не привыкший. Слег с нервным срывом, и уже сутки и носа не кажет в храме, – ухмыльнулся криво сторож.

– Понятно, – кивнул Максим, делая пометку о том, что допрашивать звонаря придется отдельно.

– Видели кого-нибудь подозрительного возле кладбища или на нем? Может, крутился кто-то из так называемых примитивных форм жизни, или просто какая-нибудь мутная личность интересовалась могилами? – Максим внимательно посмотрел на сторожа.

– Иногда заглядывают, конечно, некоторые недоразвитые субъекты, но очень быстро понимают ошибочность своего решения и больше не возвращаются, – хмыкнул Смолянинов, – из регулярных только примитивная форма жизни – блогеры. М-да, потерянное поколение, конечно. Раньше сатанисты бегали по кладбищу, так те хоть из романтических побуждений, в связи с острой тягой к загробному миру. У ребят по крайней мере фантазия имелась. Ритуалы они организовывали с плясками да песнями. Красиво и эффектно. А блогеры что? Вообще ни разу не ясно, какие цели преследуют, кривляются только, как мартышки в зоопарке, и все, – пожал плечами сторож.

– Сатанисты? Ритуалы? – вдруг заинтересовался Максим, вспомнив что в семье Прониных в наличие уже два детских трупа, да еще и одинаково ушедших из жизни. Как бы ему не нравилась версия о стороже-педофиле-маньяке, а все-таки рассмотреть нужно и другие варианты.

– Да уж… были схватки боевые, – чуть ли не с ностальгией улыбнулся Смолянинов, – однако совершенно очевидно, что девушка погибла не от рук поклонников Нечистого, – буднично заметил сторож, будто рассуждал о погоде и курсе валют.

– Очевидно? – вскинулся Максим, – из чего же вам это опять очевидно, позвольте узнать? – холодно уточнил он. Сторож казался слишком самоуверенным. Еще и эти его выводы, появившиеся словно из воздуха. Да чтоб его сто раз подняло и сто один ухнуло с этими его «очевидно». Ох и темнит же этот самоуверенный хранитель покоя покойных!

– Мне это очевидно, потому что представления сатанистов, как правило, сопровождаются ритуальными предметами и определенными действиями. Возле тела Сони никаких предметов не было, это раз, а два, – тут сторож многозначительно кивнул в сторону ноутбука, – если б там устроили жертвоприношение, я бы об этом знал. Девушка добровольно пришла на кладбище и, скорее всего, с человеком, которого знала и которому доверяла, с тем, кто для нее являлся авторитетом. А значит, это убийство мотивом имеет личный интерес. Очевидно, – словно издеваясь, с нажимом на это слово заметил сторож, – именно такого человека и следует искать, – выдал он, откидываясь на стуле и вытягивая могучие длинные ноги.

– Значит, вы утверждаете, что искать нужно того, кому девушка доверяла? – в притворной задумчивости отозвался Максим, – например, некоего субъекта мужского пола, значительно старше девушки и угощающего сладостями, тем самым втираясь к ней в доверие? Может, например…вас? – издевательски заявил Максим и опять прожег сторожа подозрительным взглядом. Тот же ни капельки не смутился, а в его лице не дрогнул ни единый мускул. Ну точно психопат.

– Например, я, – неожиданно кивнул сторож. – Только это не я, – опять своим раздражающе-спокойным тоном добавил он.

– Не поверите, – едко хохотнул Максим, – но все преступники именно так и говорят. А по тюрьмам у нас так и вовсе сплошь невинные и кристально честные люди сидят. Но, – тут он нагнулся вперед, опершись локтями о колени, – как-то уж очень странно выходит. Вы и доверие у жертвы вызывали, и наверняка были для нее неким авторитетом, и возможность у вас кстати имелась. Опять же, знаете, где камеры и как их обойти. Место выбрано очень удобное – в слепой зоне. Кстати, а ведь камеры у вас только по периметру ограды установлены, а на самом кладбище отсутствуют, не так ли, господин Смолянинов? – наседал Максим, очень стараясь вывести сторожа из себя. А ну как он сейчас рассвирепеет и сболтнет чего-нибудь такого, чего лучше не озвучивать правоохранительным органам?

– В ваших рассуждениях, очевидно, имеется логика, – опять это чертово слово. Максим чуть ли зубами не заскрежетал от бессильной злости, – да только это не я. У меня мотива нет, – пожал плечами мистер «очевидно». – Разве только если я маньяк и люблю резать невинных девочек после ужина в четверг, на полнолуние и в ретроградную Венеру, – хмыкнул сторож, – правда и алиби на время смерти Сони у меня тоже нет. Проживаю я ввиду жизненных обстоятельств на территории храма прямо в этой сторожке. Никто меня вчера не видел и подтвердить мое присутствие в данном помещении не может. Но к убитой я и пальцем не прикасался, – уверенно заявил сторож.

Максим, смотрел на него слегка, прищурившись. А ведь он даже не сомневается, что Пронина убита, хотя в предварительном заключении криминалиста указана вероятная причина смерти – самоубийство. Нет, виновные так себя не ведут. Хоть Максиму и хотелось прижать хвост этому раздражающему субъекту, но внутренний его голос, опиравшийся на жизненный опыт и здравый смысл, говорил, что сторож не смотря на свою загадочность, все-таки в смерти этой девушки не виновен. Чтоб его сто раз подняло и сто один ухнуло! И где теперь искать этого таинственного авторитета девчонки, которая никуда не ходила и ни с кем, кроме как с фанатичкой-матерью, замечена не была? Имеется правда еще Аркадия Ильинична, но одна ли и та же это Аркадия Ильинична? Была ли она знакома и с матерью, и с дочерью? Черт, черт, черт. Может в школу наведаться? Вдруг там обнаружится кто-нибудь слыхавший об этом чертовом «Ангеле». А за сторожем еще понаблюдаем, алиби-то у него, как он сам же и подметил нет.

– Я вас услышал, – кивнул сторожу Максим, поднимаясь со стула, – до встречи, – с нажимом заявил он и двинулся к выходу, однако уже на пороге притормозил, будто что-то вспомнив и обернулся.

– Почему вы сложили с себя сан? В нашей с вами приватной беседе вы указали, что в прошлом были священником.