Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

у тебя уже есть адвокат и что сегодня утром тебя возили на заседание по избранию меры пресечения. Нам вообще ничего не говорили, Карл! Маркус Якобсен даже не поставил в известность твоих коллег из Отдела «Q», пока суд не закончился. Я знаю, что они пытались приехать сюда и поговорить с тобой, но Маркус, кажется, перекрыл все каналы. Все трое заполнили бланки заявлений на свидание, но дало ли тюремное начальство указание вставлять им палки в колеса — я не знаю.

Кровь снова закипела в жилах Карла. Если бы Лусия не усадила его обратно на стул, забравшись к нему на колени и перебирая его странные рыжие волосы, он бы точно разнес тут все к чертям.

— Да, я вижу, в каком ты состоянии, Карл. Разумеется, я бросила все дела, как только Мона позвонила мне отсюда и рассказала, что случилось с Адамом Бангом.

Карл закрыл глаза. «Адам Банг. Так, значит, звали адвоката. Бедный, бедный человек».

Оставшаяся часть встречи превратилась в сумбурную смесь из эмоций и сухих инструкций. Лусия расплакалась, поняв, что папа не вернется с ними домой, и Мона тоже не сдержала слез.

Карл подписал бумагу, официально назначающую Молис Шёгрен его защитником. Теперь ей предстояло связаться с ведомством по жалобам на полицию и досконально изучить материалы дела. После этого они договорились встретиться завтра — уже в комнате для адвокатов чуть дальше по коридору.

ГЛАВА 5

Воскресенье, 27 декабря 2020 года

КАРЛ

Надзиратель Франк зашел в камеру, принес Карлу пару размокших сэндвичей и с сожалением сообщил: сверху пришло указание, что эту ночь ему придется провести здесь же, в камере 437. Вопрос о переводе в одиночку решится не раньше завтрашнего дня.

Карл заставил себя сдержать ругательства, но внутри у него все кипело. Это было откровенное, чистое издевательство.

Он обвел взглядом засаленную стену, посмотрел на приоткрытую ставню и решетку, за которой начиналась свобода и откуда доносились долетавшие до стен голоса и крики.

— Тварь! — выкрикнули пару раз в темноте, и не было никаких сомнений, что это предназначалось ему.

Франк кивнул, тоже прекрасно понимая всю серьезность ситуации.

— Даже не знаю… Возможно, тебя переведут в другую тюрьму. По крайней мере, мне кажется, твой адвокат сейчас этим занимается, — сказал он и добавил, что адвокат и жена приедут завтра в первой половине дня. Правда, приедут ли они вместе, он не знает.

Когда надзиратель ушел, Карл лежал и тупо смотрел на грязные стены, где примитивные мысли прежних постояльцев были коряво выведены детскими печатными буквами. Сплошной, адски унылый манифест оборотной стороны общества и его бессилия. Ну почему это просто не закрасить?

Он попытался собраться с мыслями. Нужно раздобыть хоть какую-то бумагу, чтобы к допросу со стороны DUP набросать тезисы — что именно он ответит на выдвинутые против него обвинения. И еще Мона должна связаться с Розой и объяснить, чего он сейчас ждет от нее и от остальных ребят.

Карл ломал голову, и делать ему больше было абсолютно нечего: крошечный телевизор на столе не работал, а уснуть не получалось.

Он тщетно пытался восстановить в памяти целостную картину всего, что произошло с того самого дня в 2007 году, когда погиб Анкер. И сейчас он отчетливо понял: травма, которая тогда укоренилась в нем и полностью его изменила, возвела внутри глухие, непреодолимые перегородки. Они намертво отсекали здравые рассуждения и воспоминания. Иногда казалось, будто он смотрит на прошлое сквозь густую паутину, за которой пляшут размытые сцены и силуэты. А сегодня вечером и вовсе почудилось, будто Анкер стоит перед ним в тумане и что-то говорит, но слова выходили смазанными и лишенными всякого смысла.

Нахмурившись, Карл уставился в пол и попытался сосредоточиться. Если бы он мог вернуться назад и зафиксировать хотя бы крупицу тех событий… Но ничего не выходило. Сейчас он, по правде говоря, не помнил почти ничего, кроме того, как они с Анкером и Харди поехали на Амагер, и еще чуть четче — секунды, предшествовавшие выстрелам. Все, что было после, в его памяти со временем смешалось с рассказами других людей.

У Карла закололо в пальцах — верный знак, что с мыслями сейчас нужно поосторожнее. И немудрено: все происходящее казалось сюрреализмом и кружило голову. Через год или два после той перестрелки у него уже пару раз бывали приступы накатывающего удушья, которые едва не привели его к полному срыву, и повторения этого — особенно сейчас — ему совсем не хотелось.

Поэтому Карл постарался вызвать в памяти ощущение мягкой щеки Лусии, прижатой к его лицу, ее теплое дыхание и тоненький голосок. На мгновение это помогло, но затем туманный пазл воспоминаний обрушился на него с новой силой.

В тот день на Амагере много лет назад шел дождь. Харди, Карл и Анкер добрались до полуразрушенного барака, где сосед обнаружил старика Георга Мадсена с гвоздем в черепе. Когда они, облаченные в белые защитные комбинезоны, открыли дверь, им в лицо ударила едкая, удушливая трупная вонь. Старик сидел в углу дивана; серо-зеленая кожа на лице пошла волдырями, а в мертвых глазах стоял восковой блеск. Зрелище не из приятных.

Сосед рассказывал, что его насторожил именно запах, поэтому Харди сразу открыл окно — это Карл теперь вспомнил. Старина Харди, высокий как каланча и надежный как дизельный двигатель, он всегда все делал правильно.

Будучи мастером на все руки, Харди с ходу определил, что гвоздь в голове убитого — от нейлера фирмы Paslode[36], а сам аккумуляторный монтажный пистолет лежал тут же, на столе. Карл помнил, как тогда удивился: почему преступники не забрали орудие убийства с собой? Вещь-то довольно ценная.

Карл тяжело сглотнул, дурнота снова подступила к горлу. «Это потому, Карл, что ты думаешь исключительно о самой перестрелке», — сказала ему как-то Мона, и она, пожалуй, была права. Ведь через несколько секунд после выстрелов реальность такова: все было кончено. Анкер получил пулю прямо в грудь и лежал на полу без признаков жизни, а самого Карла чуть поодаль свалил с ног касательный выстрел в висок. Харди ранило в спину.

«Почему, черт возьми, я не успел среагировать более расчетливо?» — думал Карл. Но теперь, заставляя себя вспоминать до мельчайших деталей, он понимал: все потому, что Харди подстрелили через долю секунды после него. Падая, Харди рухнул прямо на Карла, намертво придавив его к полу своим огромным телом. Карл лежал словно парализованный —