Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

Асад бросил ему вслед тяжелый взгляд. Это был не тот начальник убойного отдела, которого он знал и перед которым был в неоплатном долгу. Не тот человек, который всего несколько дней назад так сильно ему помог и защитил семью Асада от проверки на лояльность полиции.

Он вздохнул, чувствуя, как на его плечо легла чья-то рука.

— Когда вы подключились к этому делу, Асад? — спросил светловолосый мужчина с дружелюбным взглядом. Он протянул Асаду руку. — Я из «Венстрепрессен»[40]. Бенни Фальк Ольсен, — продолжил он, когда Асад ответил на рукопожатие.

Асад наклонил голову и смерил его взглядом из-под густых бровей.

— Знаешь что, Бенни Ольсен, — ответил он, — я думаю, тебе стоит адресовать свои вопросы напрямую начальнику убойного отдела.

— Понятно! Вашего напарника, Карла Мёрка, здесь, судя по всему, нет. Он все еще под арестом? — спросил Ольсен, пока плотное кольцо репортеров вокруг Асада сжималось все сильнее.

— Что вы имеете в виду? — переспросил Асад, делая вид, будто не знает, что на публикацию имени Карла в связи с арестом до сих пор наложен судебный запрет[41]. Так что ему следовало держать язык за зубами.

— Раз его здесь нет, то где он? — попытался зайти с другой стороны еще один журналист, но Асад не попался на удочку.

— Послушайте! Сегодня утро понедельника, так что вы должны понимать: многих верблюдов еще просто не пригнали к водопою, подумайте об этом на досуге.

Бенни Фальк Ольсен растерялся, и Асад воспользовался моментом, чтобы протиснуть свое мощное тело сквозь толпу и уйти.

Роза позвонила через четверть часа. Они с Гордоном стояли позади собравшейся прессы, и прежде чем репортеры успели их засечь, они ушли в сторону центра. Сейчас они сидели в подвальчике ресторана «Нюторв»[42] наискосок от городского суда.

— Маркуссен, чертово животное, — первое, что сказал Гордон, когда Асад спустился в подвальное помещение.

Самый молодой сотрудник Отдела «Q» выглядел неважно. До сих пор бледный, с отпечатком того дикого страха, который оставило в нем пребывание в преддверии ада. Дни, когда Сисле Парк держала его в плену и на его глазах казнила одну из своих жертв смертельной инъекцией. Если бы не Карл, Роза и особенно Асад, ей удалось бы вонзить иглу и в его вену. Всего два дня назад врачи в Ригсхоспиталете[43] извлекли из него обломок канюли и промывали вены физраствором. К нему даже приходил больничный капеллан[44], пытаясь облегчить ужас от того, что парень стал свидетелем мучений и жуткой смерти своего товарища по несчастью. Сейчас Гордону больше всего нужен был сон, чтобы хоть как-то прийти в себя. Но, несмотря на все уговоры, Гордон ни за что не хотел брать отпуск. Он собирался наравне с остальными двумя бороться за Карла до последнего.

— Маркус ни единым словом не упомянул ни Карла, ни нас. Как же это унизительно, — продолжал Гордон. — Это дело раскрыли мы, и только мы! И начальник отдела прекрасно знает, что мы все сегодня могли быть мертвы.

Асад кивнул.

— Пара журналистов спросила меня, где сегодня Карл. По их глазам было видно, что они прекрасно знают, где он. Но, может, мы слишком строги к Маркусу? Вдруг он просто пытается оградить Карла от излишнего внимания прессы?

Роза ласково потрепала его по взъерошенным волосам.

— Ты слишком хороший человек, раз так думаешь, Асад, но я в это не верю. Напротив, сейчас нам нужно внимательно следить за Маркусом, потому что он не желает Карлу добра. Очевидно, что он намеренно скрывает, в каких скотских условиях содержат Карла. Ему очень не хочется, чтобы общественное сочувствие обернулось в пользу Карла, понимаешь?

Асад покача головой.

— Обернулось в пользу? Какую пользу? Что ты имеешь в виду?

— Помогло ему! Карла до сих пор не перевели в одиночную камеру, и сегодня ночью все едва не закончилось катастрофой. Другие заключенные пытались его убить, ты разве не слышал?

Жилы на шее Асада натянулись.

— Да ладно, это же бред, правда?

Она медленно покачала головой.

— Только скажи мне, кто эти зэки, и я покажу им, как надо убивать!

— Я не знаю кто, Асад, да и это вряд ли хорошая идея. Мне известно только от Моны, что заключенные пытались прорваться в его камеру и зарезать его, но Карл их нейтрализовал. Один зэк — тот, которого зовут «Кроличий хер», — сейчас в тюремной больнице. Ему предъявят обвинение в нападении.

— Мне нравится слово «нейтрализовал». Звучит так, будто им было очень больно. — На мгновение среди щетины Асада промелькнула ямочка на щеке, но тут вмешался Гордон.

— К сожалению, это еще не все, Асад, — добавил он. — Вчера прямо перед тюрьмой намеренно сбили насмерть государственного адвоката Карла. Примечательно, что об этом до сих пор нигде не сообщили.

Лицо Асада вмиг потемнело и осунулось.

— Сбили насмерть?! Намеренно, говоришь? Мы знаем, кто это сделал?

Роза снова покачала головой.

— Я не понимаю… Кому нужно так уничтожать Карла? Мы можем хоть что-то сделать? — спросил Асад.

— Боюсь, почти ничего. Расследованием сейчас занимается DUP, поэтому Маркус позвонил мне вчера и в приказном порядке заявил, чтобы мы ни в коем случае не вмешивались. И добавил: если мы вздумаем нарушить приказ, то можем сразу забыть о работе, потому что сейчас на нашем столе лежат двадцать отчетов, которые, по мнению начальника отдела, имеют высший приоритет. Если мы сунемся в дело Карла, он отстранит нас от службы на месте.

— Да Маркус не имеет права! — Асад был потрясен. В последнее время он всерьез подумывал о том, чтобы найти какое-то другое занятие в жизни, и этот случай точно не добавлял оптимизма. Однако сейчас речь шла о Карле, а он всегда был на первом месте.

— Теперь я спрошу вас напрямую, — сказала Роза. — Вы хоть на каплю допускаете, что Карл может быть виновен в том, в чем его обвиняют? Потому что если да, то нам лучше держаться от этого дела подальше.

— Он виновен ровно настолько, насколько виновен кот, которого моя жена каждый день кормит на крыльце, вот что я скажу, — отрезал Асад, хлопнув ладонью по столу.

— Да почему ты, черт подери, вообще спрашиваешь? У тебя есть хоть