Вторая жизнь барышни Софьи продолжается - Нинель Мягкова

перед знатью. Вашей ширмой может стать любой зажиточный купец Унгура. Скажем, Лесницкие или Яровские. — не упустила я случая помочь подругам. — А в том, чтобы владеть землей и выстроить на ней больше складских помещений, нет ничего зазорного для самых благородных господ, верно? Почему бы не расширить зону ваших интересов и не приобрести несколько участков ближе к границам? Полагаю, вы можете себе это позволить.

Предлагала я это из самых корыстнейших побуждений.

Где склады — там люди, а они нуждаются в отдыхе, еде и питье. А значит, моя планируемая гостиничная сеть будет процветать.

Глава 6

Мои планы не ограничивались одним Унгуром. Поднять престиж родного городка и превратить его в процветающий торговый центр в предгорье Камня — задача первоочередная, но одна из многих. Ведь трущобы есть практически в каждом крупном городе, а уж сколько мелких, загибающихся сел разбросано по бескрайней стране — и вовсе неведомо. Не все они и на картах отмечены.

Конечно, брать на себя ответственность за нуждающихся всего государства — не просто самонадеянно, а даже глупо. Мне это не под силу, не говоря уже о том, что благосостоянием граждан должен озаботиться царь с министрами. Но меня грела мысль, что главное — начать. Показать проблему, подсветить ее для двора, а дальше поддержка неимущих вполне может перерасти во всеобщую инициативу.

Скажем, сделать благотворительные вечера модными среди дам, а меценатство над школами и приютами — для купцов. Опять же, аристократия любит кичиться своим благородством. Вот пусть и демонстрируют широту души во всей красе, открывая кошелек.

Господин Воронцовский пожевал губами, глядя попеременно то на стену, то в потолок, будто там невидимыми чернилами постепенно прописывались прибыль и возможные риски.

И наконец уставился мне в лицо с нескрываемым сомнением.

— Вы так убежденно это рассказываете, что действительно захотелось поверить. Но назревает неизбежный вопрос: что помешает мне воспользоваться вашей, несомненно, интересной идеей без вашего участия?

— Ничто, — пожала я плечами нарочито безразлично, хотя внутри все замерло. Разговор свернул именно в ту сторону, которой я опасалась более всего. — Вы человек опытный, связи у вас имеются, а деловую хватку я успела оценить. Верю, что вы вполне способны реализовать этот план самостоятельно, но вот незадача: часть сведений есть только у меня. Вы вольны, разумеется, действовать вслепую. Купить землю не в том месте. Сделать ставку не на тот товар. Удача — изрядная доля успеха в вашем деле, но я бы лишь на нее не полагалась.

Во взгляде господина Воронцовского впервые за весь разговор мелькнула толика уважения.

Как хладнокровный делец, в первую очередь заботящийся о выгоде, он видел перспективность моего предложения, а как не лишенный авантюрной жилки тайный контрабандист — уважал подобные качества в других. Мое самообладание перед лицом возможной гибели произвело на него должное впечатление. Как и то, что попав в беду — а недавний пожар иначе не назвать — я не побежала плакаться папеньке или прятаться за спину Сташевского, а спокойно и взвешенно изложила выводы в лицо тому, кто все это организовал.

Честно признать, в прошлой жизни я поступила бы согласно первому сценарию. То есть ударилась бы в слезы и заперлась надолго в своей комнате, чтобы не выходить на опасную улицу. И уж точно не явилась бы в гости к человеку, что недавно меня почти убил, с предложением о сотрудничестве.

Однако прожитые годы и опыт неизбежно накладывают отпечаток на личность. Я привыкла полагаться лишь на себя, а общение с представителями самых разных слоев общества помогло разобраться в тонкостях их мышления.

Сейчас в глазах господина Воронцовского я больше не была дурной барышней, лезущей куда не просят, которую следует хорошенько припугнуть. Теперь меня следовало либо убрать, либо признать достойной полноценного партнерства. И от моей убедительности зависело, выйду ли я из особняка на своих двоих.

— Что ж. Признаю, вам удалось меня заинтриговать, — сообщил после долгого размышления патриарх. — Все эти сведения вы вытянули из господина Сташевского? Возможно, мне стоит и его пригласить на беседу?

— Вы переоцениваете осведомленность столичного гостя, — хмыкнула я, давая понять господину Воронцовскому, что считаю нас с ним одного поля ягодой. А хлыща — особой, тепличной. — И недооцениваете способность барышень собирать и анализировать сплетни.

— Ни в коем случае не посмею вас оскорбить, считая обыкновенной барышней, — хмыкнул патриарх, откидываясь на спинку кресла. — Сегодня впервые за долгое время кто-то сумел меня приятно удивить. Не беспокойтесь, вопрос с вашей страховкой будет решен в ближайшие дни.

— А что с теми ребятами? Томаш и Войцех? — осторожно уточнила я.

Вроде бы все карты на столе, разговор перешел в откровенный, но готов ли патриарх признать открыто, что пытался меня подставить?

Господин Воронцовский выдержал небольшую паузу, якобы раздумывая.

— Не слышал о таких. Но могу заверить, что более никто вас не побеспокоит.

— Мне бы не хотелось, чтобы пострадали невиновные, — я сделала вид, что не заметила намек.

Понятно, что мир контрабанды жесток и не пахнет фиалками, но становиться ответственной за две смерти мне не улыбалось. С патриарха станется убрать исполнителей для того, чтобы сохранить лицо.

В опасные дела я вмешиваюсь. Но и выбора особого у меня нет. Политика и прибыль — вещи взаимосвязанные и зачастую окроплены кровью. Как своей, так и чужой. Раз уж решилась менять судьбу целой страны, нужно быть готовой к жертвам.

Главное, чтобы их было как можно меньше.

И чтобы это оказалась не я или мои близкие.

— Невиновные? — фыркнул господин Воронцовский, демонстрируя осведомленность в деталях. — А как же поджог? Целое здание сгорело, соседние чуть не занялись, не говоря уже о возможных жертвах. Злостные преступники, вот они кто!

Его трогательная забота о моем благополучии выглядела почти искренней, но я не обманывалась. Томаш с приятелем — важные свидетели, и если ребят не обезопасить, от них просто избавятся.

— Мальчишки иногда увлекаются, — примирительно заметила я. — Полагаю, если судья попадется снисходительный, даже каторги можно будет избежать. Поджог по неосторожности, забытая лампа, разлитый случайно керосин…

В глазах господина Воронцовского мелькнуло одобрение.

Разбрасываться людьми он тоже не любил, хотя бы чисто из практических соображений. Пока новых верных подручных найдешь, пока испытаешь, чтобы не предали, позарившись на лёгкий быстрый заработок… пожалуй, этим двоим еще найдется местечко в каком-нибудь отряде перевозчиков. Или на новых легальных трактах. Сети патриарха раскинуты привольно, а с моей подачи расползутся еще шире.

— Ну, раз вы так считаете, не вижу смысла спорить, — с облегчением сдал назад господин Воронцовский. — Не изволите ли чаю?