Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Пакстон уставился на солонку, стоявшую на потрепанной желтовато-белой скатерти.

– Я никогда не скрывал, что о нем думаю. Может, мне и не стоило этого говорить, тем более после сегодняшних псалмов. Но вот такие у меня тогда были чувства. Такими они и остались.

Г. М. жестом велел ему замолчать и продолжил читать:

– «Доктор Лорье накрыл тканью его голову. Леди Флит вышла из дома и едва не упала в обморок. Но они с ней поговорили немного, после чего она ушла. Из-за дома появилась гувернантка с мальчиком, но доктор Лорье закричал, чтобы они уходили, причем так громко, что его было слышно. Доктор Лорье, кажется, собирался осмотреть сэра Джорджа. Я не видел никого в окне. Вышел Берт; кажется, они с доктором Лорье начали спорить, кто из них понесет сэра Джорджа. Берт взял его за голову, обмотанную тканью, а доктор Лорье – за ноги. Они унесли тело в дом. Леди Флит снова вышла и осмотрелась. Вот и все. После этого я спустился с крыши».

Пакстон разгладил ладонью скатерть.

– Все это правда до последнего слова, – заявил он. – Саймон может…

– Конечно, сынок. Я знаю. Все согласуется с тем, что сказали Саймон и другие парни, которые сидели на крыше. Но после всего, что я зачитал, не можете ли вы поподробнее рассказать о розовой вспышке?

У Пакстона был отсутствующий взгляд.

– Я не сомневался в том, что это такое. – Он снова машинально провел ладонью по столу. – Точно был уверен. Но…

– Вы обрадовались смерти Флита. И не хотели, чтобы у вас возникли сложности, ведь вы так боитесь этих богатеев.

– А на самом деле они милые люди, верно? Та же леди Брейл…

– Без сомнения, София – один из самых неудачных примеров. Все потому, что она чертовски глупа. Таких, как она, нужно либо прогонять, либо делать знаменитостями. Но когда вы послали анонимные открытки с красивыми фразами вроде «розовая вспышка»…

Любые упоминания об открытках, даже самые деликатные, приводили Пакстона в неистовство.

– Энида ничего об этом не знала! – умоляюще сказал он. – Это просто шутка, понимаете? Она любила шутки. Ее удалось заманить в Пентикост, потому что это тоже была шутка. По округе ходили слухи, будто там будут искать призраков. Ведь… – Пакстон встал. Добрался до кухонного шкафа, покрытого клеенкой, и стал рыться в ящике, затем вытащил оттуда скатерть и промокнул ею глаза. После чего повернулся к гостям: – Это Энида придумала про розовую вспышку. Я не мог решиться сказать все как есть. – Лысая веснушчатая голова выделялась на фоне белой стены. Худые широкие плечи, придававшие Пакстону сходство с пугалом, распрямились под старой сине-белой рубахой. – Я все мялся, не хотел говорить слишком много. А Энида спросила: «Папа, как это выглядело?» Я ей сказал. Она задумалась на минуту, потом ответила: «Придумала, папа! Назовем ее розовой вспышкой!» Так она и написала.

– Ага! – сказал Г. М. – Теперь ясно!

– Что ясно?

Утверждение и вопрос повисли в воздухе посреди теплой кухни. Мартин почувствовал, как опасно закачалась чаша весов, и азартный игрок приготовился к новой партии.

– Вы так мучаетесь, – произнес Г. М., – потому что считаете себя виновным в смерти дочери. Думаете, что какой-то негодяй решил, будто она слишком много знает, и убил ее.

Пакстон убрал скатерть от лица.

– Я мало что в этой жизни чту как святыню, – сказал Г. М., – но готов поклясться тем немногим, что для меня действительно свято, – вы заблуждаетесь. Заблуждаетесь! Причина не в этом! Более того, мы с вами вряд ли сможем эту причину понять.

Скатерть упала на пол.

– Подождите! Да что вы такое…

– Нет, я могу доказать, сынок. А если докажу, – заявил Г. М. с такой уверенностью, что Пакстон не посмел двинуться с места, – вы поможете мне кое в чем еще?

Десять секунд истекли быстро. Пакстон подошел к столу и протянул руку Г. М. Тот пожал ее, а потом снова плюхнулся на место с такой силой, что стул едва не развалился под его весом, и шумно вздохнул. Затем медленно повернул голову и злорадно уставился на Мартина:

– Вы… Что вы здесь делаете?

– Но вы же сами просили меня…

– Ступайте в коридор, – строго приказал Г. М., – и ждите, когда я вас позову. Вы свою задачу выполнили. Теперь все замечательно, поэтому можете проваливать на все четыре стороны.

Мартин вспомнил, как иногда старший инспектор с трудом сдерживался, чтобы не прикончить сэра Генри Мерривейла. Теперь он его понимал. А в глубине души даже сочувствовал ему. Взгляд Мартина упал на миску с желе на серванте, и ему стало интересно, как будет выглядеть ее содержимое, когда окажется на голове у Г. М…

Тем не менее Мартин вышел в коридор и закрыл дверь.

«Вы свою задачу выполнили». Какую еще задачу? Зачем его привели к Пакстонам? Он начал подозревать, что Г. М. ничего не делал просто так, но какую цель он преследовал в этот раз?

В длинном коридоре, освещенном всего одной тусклой лампой, было темно и прохладно. В противоположном конце у открытой входной двери в гостиницу, сквозь которую проникали восхитительные ароматы летней ночи, сидел Мастерс. Когда Мартин подошел к нему, на его лице появилось вопросительное выражение.

– Только не спрашивайте, что случилось, – взмолился Мартин. – Он нашел подтверждение каким-то своим предположениям. Вы понимаете, что это значит?

– Понимаю ли я! – с горячностью в голосе проворчал старший инспектор.

Однако лицо его в полумраке казалось абсолютно безмятежным. Мастерс дышал ароматным воздухом, улыбался и чуть ли не напевал себе под нос. Мартин указал на юг:

– Кстати, не знаете, что это за белое сияние над поместьем Брейл?

– Не могу сказать наверняка.

– Возможно, это ничего и не значит, но все же… – Мартину стало не по себе. – Мне показалось, будто сэр Генри прогнал меня, когда я попытался рассмотреть, что там. Вы… вы ведь слышали о его вражде со вдовствующей графиней?

– Слышал ли я? – фыркнул Мастерс.

– Первый раунд он выиграл, когда уколол ее гвизармой. Второй, без сомнения, остался за ней, когда она заставила скелет хихикать, а потом осыпала Г. М. оскорблениями из-за закрытых ворот. Но я подумал, не мог ли он…

– Знаете, мистер Дрейк, – сказал Мастерс, качая головой и с угрюмым видом складывая руки на груди, – я пытался этому помешать, но не смог. Стыд и срам, что вытворяет этот старый хрыч!

– Вы хотите сказать, не стоит так себя вести в его возрасте?

– Именно! Будет очень жаль,