Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

— Мне очень жаль. — Он на мгновение задумался. — У нас с Моной есть кое-какие сбережения, кажется, около шестисот тысяч. Если это сможет вам помочь?..

На миг её лицо смягчилось, и впервые за долгие годы она приложила ладонь к его щеке. Стоявший позади конвоир уже собирался сделать замечание, что тактильные контакты запрещены, но в последний момент у него не поднялась рука.

Было отчётливо видно, что его мать сильно постарела. Карл по-настоящему заметил это только сейчас. Глаза запали в глазницах, губы стали пугающе тонкими. Но её рука по-прежнему оставалась тёплой — точно такой же, как в его детстве. У него всё ещё были родители, и за это следовало быть благодарным судьбе. Но застанет ли он их, когда однажды выйдет на свободу?

Её мать тяжело вздохнула:

— Это очень благородно с твоей стороны, Карл, но этого едва ли хватит. Мы надеемся, что Бент рано или поздно получит достойную компенсацию за уничтоженных норок и ферму, и тогда мы выкарабкаемся. А ещё мы просто надеемся, что когда ты выйдешь, то приедешь к нам в гости и поможешь по хозяйству.

Так вот ради чего она проделала этот путь. Не для того, чтобы смешать его с грязью или осыпать упрёками. Она приехала, чтобы протянуть ему руку помощи.

Он бросил взгляд на конвоира. Тот коротко кивнул Карлу и деликатно отвернулся.

— Я обязательно приеду, мам, — пообещал он и крепко прижал её к себе. — Ты ведь разговаривала с Моной, верно?

Она кивнула:

— Она хорошая девочка, Карл, и очень по тебе скучает.

Значит, она всё-таки знала о происходящем гораздо больше, чем пыталась показать.

— Передавай привет отцу и скажи, что я приеду, хорошо?

— Да. Ты ведь невиновен, правда?

И всё-таки этот вопрос прозвучал.

— Ну разумеется. Нашла о чём беспокоиться.

— Если бы ты ответил иначе, я бы забрала это печенье обратно и отвезла племяннице, у которой остановлюсь сегодня на ночь. А так пусть его забирают надзиратели — надеюсь, они будут присматривать за тобой с особым усердием.

Эта встреча всё ещё крутилась у него в голове, когда он вышел на ежедневную прогулку во внутренний дворик. К этому моменту на улицу начал сыпать мелкий снег. Насколько серьёзно болен отец? «Израсходовал все силы», — сказала она, но что конкретно за этим стояло?

Он кивнул Мальте и Полю Манону, которые уже стояли по разным углам площадки, недружелюбно поглядывая друг на друга.

Щуплый Манон направился к нему. Прогулка была главным событием дня для каждого из них, ведь всё остальное время протекало под гнётом безликих белых стен, а часы перед телевизором тянулись под убийственный, монотонный стук напольных часов. Тик-так, шло время. И секунды утекали в абсолютную пустоту. Тик-так, время уходит, и его уже не вернуть.

Манон улыбнулся и плотнее запахнул куртку.

— Есть новости с воли, — негромко произнёс он. — И тебе тоже стоит послушать, Мальте. — Он кивнул в сторону здоровяка, который, засунув руки в карманы ветровки, сделал несколько шагов им навстречу.

— Ты как, Мальте? — спросил Карл.

Тот хмуро покачал головой:

— Сестра говорит, что младшему брату совсем худо. Они не знают, получится ли у них найти кого-то, кто перевезёт его в клинику в Германию. Там какие-то проблемы со страховкой.

Карл нахмурился:

— Разве это не вопрос денег?

— Возможно. Мама с сестрой пытаются что-то сделать. Но даже если всё получится, он может просто умереть по дороге туда.

Его плечи мелко подрагивали. Это не было плачем — скорее напоминало судорожные отголоски слёз, которые у него просто иссякли. Было очевидно, что Мальте глубоко сокрушается всей своей по-детски наивной душой.

— Мы можем попросить моего человека помочь с этим, — осторожно предложил Поль Манон. — Это та самая женщина, которая оплатила лечение твоего брата. У неё огромные ресурсы, я в этом уверен. Мне связаться с ней?

Мальте удивлённо поднял на него глаза. Казалось, он никак не мог переварить мысль, что кто-то вроде Манона искренне желает ему добра.

— Разумеется, мне понадобятся точные адреса твоего брата и этой немецкой клиники.

Мальте кивнул. Затем он сделал пару шагов к Манону и крепко обхватил его своими тяжелыми ручищами — это было единственное, чем он мог отблагодарить его в данный момент.

— Спасибо, — глухо выдавил он, не разжимая объятий.

— Что тут происходит? Всё в порядке? — спросил один из надзирателей, который как раз вывел на прогулку бледного парня из Обенро из десятой камеры и застал двух мужчин в плотных объятиях.

Мальте тут же разомкнул руки.

— Спасибо, — повторил он ещё раз.

Поль Манон дождался, пока надзиратель отойдёт обратно к тюремному коридору, после чего заговорил приглушённым голосом:

— Снаружи есть человек, который полностью контролирует обстановку вокруг тюрьмы, Карл. Мерете говорит, что ты знаешь его по прошлым делам.

— Отлично, это успокаивает. Кто он?

— Его зовут Кеннет. Профессиональный военный, сейчас работает в службе безопасности Мереты Люнггор, так что парень более чем компетентен.

Карл тепло улыбнулся.

— Миа и Кеннет… Я помню их так чётко, будто это было вчера, — тихо пробормотал он себе под нос. — Да, он надёжный человек, это прекрасная новость.

— По всему периметру установлены скрытые микрокамеры, так что он видит любые перемещения за тыльной стороной тюрьмы. А ещё у меня для тебя привет от Харди. Он извиняется, что не проявлял активности в последние пару дней, но ему сделали предложение, от которого он просто не смог отказаться. После долгих размышлений он решил поблагодарить тебя за все те годы, что прожил в твоём доме в Аллерёде, потому что он переезжает — и вещи собирают прямо сейчас.

«Ну надо же, чёрт возьми!» — подумал Карл, живо представив себе Харди, неуклюже переминающегося в своём массивном экзоскелете-вертикализаторе. Интересно, пойдёт ли этот переезд на пользу ему самому и Мортену?

— Передай ему, что я искренне рад за него. Я очень надеюсь, что у меня появится возможность навестить его на новом месте, хотя прямо сейчас эта перспектива кажется весьма туманной.

Манон понимающе кивнул.

— Но самая главная новость, пожалуй, ждёт тебя сейчас. Человек, который угрожал тебе в тюрьме Вестре и который обрабатывал Мальте и того бугая