Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

Кристиан был потрясен. «Альтернативу этому маршруту тебе лучше не знать» — будто он сам не мог догадаться. И что потом, когда он окажется в этом адском городе Богота, да ещё и в разгар эпидемии коронавируса? Разве там им не будет куда проще избавиться от него?

Кристиан Мандруп перечитал сообщение ещё пару раз, прежде чем удалить. Его одолевали огромные сомнения. Если он ослушается, ему придётся порвать с ними и просить защиты у полиции, ведь для этой конторы не существовало неприкасаемых, стоило лишь попасть под подозрение в нелояльности. Гвоздь, забитый в череп, — вот один из возможных исходов. Его передернуло от этой мысли. И хотя он много знал о структуре и методах организации, он понятия не имел, кто именно отдаёт приказы и кто их приводит в исполнение.

«Если я пойду в полицию, меня самого упрячут за решётку. Нужно ли мне это?»

Поразмыслив какое-то время, он отправил ответное СМС. Написал, что, конечно же, понимает их требования, раз уж полиция взяла его в разработку. Но у копов против него ничего толком нет, и он вполне сможет отвести от себя их излишний интерес. Так не лучше ли немного переждать и посмотреть, как повернутся дела?

Всего час спустя безмолвные тени уже стояли в его прихожей, равнодушно разглядывая затягивающуюся на его шее петлю, пока он с бегающими от ужаса глазами умолял сохранить ему жизнь.

ГЛАВА 52

Среда, 6 января 2021 года, вечер

ПЕЛЛЕ ХЮТТЕСТЕД

Целые сутки Пелле Хюттестед находился в настоящем ядовитом омуте ярости и фрустрации. Таблоид «Gossip» опубликовал под его именем целую серию лживых историй, которые теперь, оглядываясь назад, выглядели просто позорно. Одна высосанная из пальца утка сменяла другую, а ощущение, что вся медиаиндустрия откровенно потешается над ним, лишь подливало масла в огонь. Его задевал сам факт того, что кто-то так нагло обвёл его вокруг пальца, хотя обычно облапошивать других было его исключительной прерогативой.

Последствия наступили незамедлительно. Торбена Виктора вызвали в Стокгольм и уволили без выходного пособия, а к Пелле заявились прямо домой и потребовали явиться на ковёр в редакцию. В летучке участвовали сразу несколько его коллег, и перед каждым из них лежали папки с записями.

Дело было не просто в желании устроить показательную порку, как заявил временно исполняющий обязанности главного редактора — бездарный ремесленник, который не способнен был отличить мировую сенсацию от низкопробных сплетен о королевской семье. Неужели этот выскочка и впрямь думал, что сможет руководить этой кастрированной редакцией, которая была совершенно не в состоянии удержать тот взрывной рост тиражей, к какому они привыкли за последнее время?

— Нам поручено потребовать от тебя немедленно сдать рабочий ноутбук и пропуск, собрать личные вещи со своего места и сей же час покинуть здание. Мы, присутствующие здесь, детально изучили твою историю публикаций фейковых новостей и пришли к выводу, что ты нанёс репутации журнала непоправимый ущерб, — временно исполняющий обязанности указал на заметки коллег.

— Кроме того, за последние пять лет твои коллеги зафиксировали ещё тридцать примеров вымышленных историй за твоим авторством, и мы намерены искать дальше. Последняя порция лжи, которую ты сотворил, как ты сам знаешь, уже растиражирована по всему медиапространству. Мы полагаем, что Совет по делам прессы накажет наше издание по всей строгости.

Пелле буквально закипал от злости. Можно подумать, он был единственным в этом журнале, кто время от времени раздувал из мухи слона ради сочного материала.

— Так что, Пелле, чуть позже юрист нашего концерна свяжется с тобой и уведомит, какие меры мы намерены предпринять.

— Да ни черта вы мне не сделаете! — прошипел он. — Что сделано, то, черт подери, сделано, так что хватит ныть! — Он резко повернулся к бывшим коллегам: — А что касается всех вас, то нечего тут сидеть с видом святош, кретины набитые!

— Да-да, Пелле, мы прекрасно знакомы с твоей риторикой, но сейчас она на нас не действует. Мы рассчитываем, что в ходе судебного разбирательства сможем затребовать с тебя примерную сумму ущерба. И она, скорее всего, окажется куда больше, чем ты в состоянии выплатить, — продолжал гнуть свою линию этот бездарь.

Чуть позже, укладывая свои вещи, Пелле поклялся себе, что и эта редакция, и тот ублюдок из Отдела «Q», который подсунул ему фальшивку, ещё горько об этом пожалеют, чтоб их черти драли.

Именно поэтому сейчас он намертво вцепился в затрепанную коричневую тетрадь, где во всех подробностях была собрана информация, о которой не знали ни его бывшее начальство, ни коллеги, ни широкая общественность. Эта тетрадка бережно хранилась как раз на тот крайний случай, если ему придётся срочно искать новых работодателей.

По его глубокому убеждению, публика готова была отдать любые деньги за ту грязную подноготную, что была законспектирована на этих страницах. Сальные разоблачения самых сокровенных тайн королевского двора или худшие махинации воротил из мира финансов. Подробные выписки о тщательно задокументированных изменах знаменитостей и их вторых половинок. Там были заметки о страховом мошенничестве высшего пилотажа, перечни отборной лжи ведущих политиков и, главное, того вреда, который они десятилетиями наносили Дании. Да что там, у него были целые списки самых неприглядных сторон телезвезд, актеров и случаев плагиата среди известных писателей.

В этой тетради содержалось столько взрывоопасного компромата, что любое цифровое СМИ, бульварная газета или журнал с радостью бросились бы в его объятия.

По крайней мере, он свято в это верил.

Он отряхнул снег с одежды и вошёл в приемную главного конкурента «Gossip» — журнала «Ugen Rundt». Пелле ожидал застать здесь привычную суматоху огромного редакционного зала, где журналисты обычно день и ночь напролёт стучат по клавишам.

Однако сейчас всё выглядело иначе. Никто не сидел за своими рабочими столами — вместо этого сотрудники сгрудились полукругом у самого большого плазменного экрана на стене.

Пелле уставился на экран, и у него буквально отвисла челюсть. Если что-то и могло претендовать на статус экстренных новостей мирового масштаба, так это то, что прямо сейчас разворачивалось у здания Конгресса в Вашингтоне.

Подобно стаду разъярённых бизонов, огромная толпа сторонников Трампа штурмовала ступени Капитолия, а репортёр в эфире говорил дрожащим от страха и неверия голосом. Судя по всему, отправной точкой для беспорядков послужила речь действующего президента Дональда Трампа, который наотрез отказался признавать результаты