Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

Самым сложным было не удерживать концентрацию на задаче, а оставаться в ежесекундной готовности подскочить с бешено бьющимся сердцем и ринуться в бой, рискуя жизнью. Именно в этом и заключался навык профессионального военного.

Кеннет прекрасно знал, что когда начинают поступать сигналы тревоги, счет идет на секунды. И надо же было такому случиться, что в этот четверг он только-очень аккуратно вонзил вилку в свой венский шницель, как вдруг бросил взгляд на экран монитора и ощутил внутри нехорошее предчувствие. В зоне видимости появился мужчина в темном пальто, который принялся бесцельно ходить взад-вперед. Шел он налегке, никаких признаков тяжелого оружия под одеждой не угадывалось. Но внутренний голос Кеннета настойчиво твердил, что этот чужак здесь явно неспроста. И лишь когда мужчина прижал ладонь к уху, Кеннет окончательно понял: этого типа нужно срочно перехватывать, причем незамедлительно.

Оставив шницель нетронутым, он рванул с места и уже через три минуты парковал свой «Вольво» на стоянке возле тюрьмы.

К тому моменту мужчины и след простыл.

* * *

С тех пор как Алфи начал говорить после их поездки в Хельсингёр, в доме произошли радикальные перемены.

Обычно воинственная Рония, которая неохотно изъяснялась на датском, теперь часами сидела рядом с Алфи и без устали, словно строгая школьная учительница, повторяла с ним слова и целые фразы. Она демонстрировала такое колоссальное терпение, на которое никто другой в семье был просто не способен. Что именно произошло с Алфи, никто объяснить не мог. Это выглядело так, будто у мальчика исчез какой-то ментальный барьер, и он в одночасье стал отчетливо слышать и понимать каждое сказанное слово.

— Он, наверное, никогда не был ни глупым, ни глухим, ни немым, — предположила старшая дочь Нелла.

Марва была вне себя от счастья. То, что случилось с сыном во время поездки с Асадом, сплотило семью. Теперь Асад мог спокойно отправляться на работу и не изводить себя мыслями о том, что происходит дома в его отсутствие.

В этот раз он привез Нильса Б. к себе домой на ночевку. Рония, конечно, поворчала из-за того, что ей пришлось делить комнату со старшей сестрой, но в остальном Нильс Б. вел себя тише воды ниже травы, а Марва, как всегда, проявила себя радушной и мягкой хозяйкой, которая встречает гостей с распростертыми объятиями и окружает их уютом.

После того как Нильс Б. поучаствовал в довольно рискованной и, судя по всему, провалившейся операции Терье с адвокатом Кристианом Мандрупом, Асад помог ему перебраться в новое, куда более безопасное место, чем прежнее в Хельсингёре. Кто-кто, а Асад знал массу тайных троп и лазеек на случай, если человеку действительно нужно было бесследно исчезнуть.

Когда он позвонил в следственный отдел, Роза вместе с Плоугом как раз допрашивала тюремного надзирателя Петера «Ревуна», а Гордон по крупицам собирал всю доступную информацию о гибели Вилберта де Гроота.

— Голландцы утверждают, что это было преднамеренное убийство, — сообщил Гордон. — И если сопоставить это с казнью Кристиана Мандрупа вчера вечером, то нам нужно усилить охрану Карла в разы.

Асад понимающе кивнул — он и сам складывал этот пазл.

— Сегодня утром я читал сводку о ночной краже оружия из казарм Антворсков под Слагельсе. Типы похищенного вооружения и сам почерк налетчиков меня сильно тревожат. От этих казарм до следственного изолятора в Слагельсе всего три километра[119]. Пожалуй, по дороге я заскочу туда и проверю, как там дела у Кеннета, да подставлю ему плечо.

После этого он расстелил свой молитвенный коврик, горячо поблагодарил Аллаха за то, что его сын словно заново родился, и вежливо напомнил Всевышнему, что в тюремной камере сейчас сидит человек, над которым тоже не мешало бы держать Его всемогущую руку.

Он припарковал машину на стоянке возле следственного изолятора в Слагельсе без малого в два часа дня. Вокруг царил сонный, провинциальный покой, который так резко контрастировал с тяжелой, давящей реальностью, скрываемой за тюремными стенами.

Как же ему хотелось посидеть напротив Карла хотя бы десять минут. Почувствовать его настрой, понять, откуда он черпает силы в тех жутких обстоятельствах, в которых оказался. Шла уже вторая неделя, как они не разговаривали, и это был первый подобный разрыв за все четырнадцать лет их знакомства. Разумеется, тяжелее была только разлука с Марвой и девочками в те кошмарные годы, когда их держали в плену в Ираке.

В этот момент его мобильный зазвонил. На экране высветился неизвестный номер.

— Это я, Кеннет! Мне только что передали, что ты едешь сюда. Ты далеко?

— Я уже стою на парковке у тюрьмы. А ты где?

Кеннет громко расхохотался — так сильно, что смех донесся одновременно и из трубки, и прямо у него из-за спины. Асад не видел его со времен дела с бутылочной почтой одиннадцать лет назад. Что раздражало больше всего — этот парень вообще не изменился, разве что слегка раздался в плечах и подкачал мускулатуру.

— Я тут заметил по камерам наблюдения одного типа. Он шёл и разговаривал, прижав ладонь к уху, как будто у него там беспроводной наушник. Это было вон там, прямо у входа на небольшую аллею позади тюрьмы. Но сейчас он, к сожалению, скрылся из виду, и это меня совсем не греет.

Асад недоуменно оглядел его голову. Что значит «не греет»? На улице холодно, так если он хочет согреться, почему бы ему просто не надеть шапку? И какое Асаду вообще до этого дело?

— Как думаешь, откуда может прийти угроза? — спросил он.

Кеннет указал сначала на кусты по ту сторону защитной лесополосы, а затем вверх — на вышку пожарной части.

— Если бы мне нужно было атаковать камеру Карла, я бы наносил удар из одной из этих двух точек, — уверенно произнес он.

Асад согласился.

— Где твой монитор?

— В машине.

Кеннет протянул Асаду беспроводную гарнитуру:

— Она полностью заряжена. Скажи что-нибудь для проверки, я отвечу.

После короткого теста Асад поднял большой палец вверх. Связь работала отлично.

— Раз уж ты сидишь с монитором в машине, то сможешь постоянно держать меня в курсе дела, — сказал Асад, впервые за долгое время почувствовав себя в своей тарелке. Наконец-то он мог сделать что-то реальное для Карла. И пусть вокруг было холодно, сыро и грязно после вчерашнего снегопада, само ощущение возвращения к активным действиям наполняло его драйвом. Это было куда лучше, чем целыми днями торчать в тесной