Взаперти - Юсси Адлер-Ольсен

специально оборудованном реанимобиле. Утром его пульс был слабым, но перспектива скорого отъезда подняла больному настроение и укрепила работу сердца, так что этот здоровяк снова бросился на шею Манону и Карлу. Крепкие объятия достались даже маленькому педофилу.

Карл мысленно посылал Мерете Люнггор самые теплые слова благодарности. Время, проведенное в этих стенах, многому научило его — как в отношении самого себя, так и в отношении тех преступников, на поимку и изоляцию которых он положил всю свою жизнь. Он осознал, что хотя как следователь он, возможно, часто сталкивался с преждевременной смертью и чужим горем, его работа также приносила людям много счастья, и теперь это возвращалось ему сторицей. Снаружи его безопасность, а также безопасность Моны, семьи и Мерете Люнггор оберегал военный по кличке Кеннет. Друзья из отдела «Q» во всем поддерживали его, а здесь, внутри, его союзниками стали Мальте и Манон. И хотя Карла угнетало чувство несправедливости и депрессия из-за того, что будущее впереди казалось довольно беспросветным, в жизни всё еще оставались светлые стороны.

— Как думаешь, они успеют довезти его до больницы вовремя? — спросил сидящий рядом на нарах Мальте, когда Карл протянул ему баночку колы.

— Они сделают всё возможное, Мальте. В больнице его уже ждут.

Карл посмотрел на небо сквозь оконную решетку. День выдался на редкость холодным и серым. Было, наверное, около половины третьего. Скоро Мона заберет Лусию из детского сада. Минут через тридцать они наверняка уже будут стоять на кухне и разминать вилкой бананы для пирога, который так часто носят в садик по пятницам. Он невольно улыбнулся этой мысли. Банановый пирог!

Мальте вдруг вскинул голову.

— Ты слышал? — спросил он.

Карл тоже обратил на это внимание. Со стороны пожарной части донеслось несколько глухих ударов — звуки, совершенно нехарактерные для этого места. Он хотел было спросить, уж не сносить ли собираются это здание, но тут…

Между первыми ударами и оглушительным, колоссальным взрывом не прошло и секунды. На мгновение всё вокруг погрузилось во тьму, после чего ворвалось яростное пламя.

Карл попытался сделать вдох. Вокруг него бушевал настоящий ад разрушения. Всё, что не было закреплено в камере, мощной волной швырнуло к двери. Карл пришел в себя, лежа на обломках шкафчика прямо под раковиной, которая раскололась ровно надвое. Рядом с ним, тяжело хрипя, лежал Мальте — его придавило спальной полкой, вставшей косо у стены. Вся одежда с правой стороны на Карле была разорвана в клочья, из глубоких порезов на руках и ногах хлестала кровь.

Но он был жив.

Карл попытался приподняться и высвободиться из-под массивных обломков кирпичей, которые обрушились на него и, судя по острой боли, сломали ему пару ребер. Шлепанцы с него сорвало, а несколько крупных осколков от экрана телевизора глубоко вонзились в левую голень и стопу. Сквозь какофонию непрекращающегося звона в ушах он слышал, как они оба тяжело, надрывно кашляют. Густая туча кирпичной пыли и штукатурки с потолка и стен кружила по комнате. Ему пришлось зажмуриться, так как пыль практически ослепляла. Он вытянул руку вбок, нащупал руку Мальте и сильно сжал ее. Мальте испуганно вздрогнул и с огромным трудом повернул голову к нему.

Над их головами зловеще затрещал потолок. Крупные куски кирпичной кладки с грохотом рушились с верхних этажей, громоздясь целой горой перед огромным проломом, который пробило взрывом в выходящей наружу стене камеры.

Вспыхнуло всё, что могло гореть: оконная рама, письменный стол, офисный стул и полки над ним. Всё было охвачено огнем. Дым быстро становился черным и плотным. Смешиваясь с известковой пылью, он превращал каждую попытку сделать вдох в болезненный удар по горлу и легким.

— Нужно уходить отсюда, Мальте, здесь небезопасно! — с трудом прохрипел Карл, пытаясь принять хотя бы сидячее положение. Боль в ребрах и голенях, заваленных обломками, была настолько невыносимой, что он судорожно хватал ртом воздух, едва сдерживаясь, чтобы не потерять сознание. Зайдясь в приступе тяжелого кашля, он попытался левой рукой разгрести осыпавшуюся штукатурку и красные кирпичи, под которыми был погребен он сам и Мальте.

— Давай, помоги мне, Мальте, — закашлялся он. — Как думаешь, сломал что-нибудь?

Мальте кивнул.

— Левую руку. И с коленом что-то, я не могу…

С улицы уже доносились дикие крики. Потолок прямо у пролома в стене начал проседать — оставались считанные секунды до того, как он окончательно рухнет.

Карл напряг все мышцы верхней части тела и рывком освободился. В этот момент боль отошла на второй план. Он подполз к Мальте и начал судорожно раскапывать его тело, несмотря на то, что пальцы и ладони уже были стерты в кровь.

— Готов, Мальте? — закричал он и сильным рывком вытянул парня наружу.

Мальте был бледным как полотно, но не проронил ни звука. Они оба опустили взгляд на его левую ногу — в районе колена плоть была содрана до самой коленной чашечки.

Карл поднялся на ноги, подхватил Мальте под мышки и потащил за собой. От нечеловеческой боли слезы оставляли чистые дорожки на покрытых пылью щеках бедняги.

С каждым шагом к пролому им приходилось балансировать на кусках кирпичей и обломках дерева, а сверху над ними угрожающе трещали перекрытия.

— Прости… — простонал Мальте. В этой ситуации извинения казались абсолютно неуместными, но Карл прекрасно его понимал. Баланс сил между ними давно изменился, и в эту минуту Карл рисковал собственной жизнью ради спасения Мальте.

Последний участок прямо у выхода был заблокирован завалом из гигантских кусков стены. Карл бросил взгляд на ледяную, хаотичную мешанину под ногами и на свои босые, окровавленные ступни, после чего перетащил Мальте через эту баррикаду.

Только когда они оказались на той стороне, они смогли осознать весь масштаб взрыва. Истошные крики боли, доносившиеся сверху, из камеры громилы Тома Гравгора, на мгновение усилились с душераздирающей силой. А затем, в одну секунду, там воцарилась полная тишина. Выше камеры Гравгора кирпичная кладка пошла зловещими глубокими трещинами. Что было не менее страшно — соседняя камера, где сидел Поль Манон, сейчас была полностью объята взрывным сине-оранжевым пламенем.

— Поль! — несколько раз громко прокричал Карл, но ответа не последовало.

В этот миг Карл едва держался на ногах. На него мощной волной накатило чувство вины. Он прекрасно понимал, что весь этот кошмар произошел исключительно из-за него. Удар не был ювелирно точным — снаряд лег чуть правее и выше цели. Как бы то ни было, убить в этом богом забытом месте