Зима возмездия - Андреас Грубер

Женщина и сама растерянно уставилась на эту лысину, выпустила Кристину, подняла глаза — и встретилась взглядом с Ниной.

— Ты — моя дочь?

— Что? Я? Нет! — крикнула Нина. — Развяжите меня! Пожалуйста!

Женщина на четвереньках поползла к ней, и кровь из раны на боку тянулась следом липкой тёмно-красной полосой. Несколько прядей выбились из узла и упали ей на лицо. Она сдула их в сторону.

— Развяжете меня? — снова попросила Нина — тише и не так уверенно.

А разумно ли вообще было её окликать, тянуть к себе её внимание? По правде говоря, не похоже, что она собирается её освобождать.

Та уже шарила по полу, ища рукоять обломанной шпаги.

— На помощь! — внезапно заорала Нина. — Помогите!

В ту же секунду дверь в соседнее помещение распахнулась, и в кухню ворвался Верман. Он окинул взглядом сцену, и у него вырвалось громкое:

— Чёрт!

Он схватил беловолосую женщину сзади и оттащил её прочь.

— Что вы натворили?! — рявкнул он, но та лишь смотрела на него растерянно.

— Я сейчас уведу вас отсюда.

Верман подхватил её на руки, поднял и осторожно вынес из кухни.

По пути взгляд женщины упал на Рихарда фон Коттена, стоявшего в дверном проёме и наблюдавшего за тем, что разыгрывалось перед ним.

— Ты здесь? — выдохнула она удивлённо.

Когда Верман пронёс её мимо хозяина дома, она коснулась его виска и нежно провела рукой по его волосам.

— Как бы я хотела, чтобы ты остался со мной. Теперь, когда детей больше нет, мы могли бы наконец вдвоём…

Лицо её внезапно исказилось.

— Зачем ты меня уносишь? Останься со мной! — выплюнула она и попыталась расцарапать Верману лицо ногтями.

— Отнесите её наверх! — приказал фон Коттен, и Верман скрылся в направлении лестницы.

В следующее мгновение фон Коттен опустился на колени возле Кристины, обхватил её голову ладонями и пальцами нащупал сонную артерию.

— Она мертва? — спросила Нина.

— Заткни пасть, дрянь! — не оборачиваясь, прорычал он.

Потом вскинул голову:

— Верман! — заорал он. — Помогите мне!

Нина увидела, как в фойе Верман передаёт беловолосую женщину на руки какому-то мужчине, словно из ниоткуда возникшему рядом. Дворецкий ещё раньше ушёл наверх с подносом, так что это был, по всей видимости, шофёр.

— Пусть Агата займётся раной. И пришлите сюда сестру Викторию! Живо! — распорядился Верман.

Пока мужчина принимал женщину и нёс её наверх, Верман уже мчался обратно в кухню.

В происходящем было что-то сюрреалистическое. Похоже, кроме Нины, в этом доме никого ничего не удивляло.

Какая больная, изломанная семья!

— Пульса нет! — крикнул фон Коттен.

Верман одним рывком разорвал на Кристине чёрное платье. Нина увидела, что та носит пуш-ап с вкладышами — и всё же под ним угадывались маленькие, едва намеченные груди.

Верман принялся за непрямой массаж сердца, а после доброго десятка нажатий сделал Кристине искусственное дыхание.

В этот момент в кухню торопливо вошла пожилая женщина в белом сестринском халате, с медицинским саквояжем в руке. В первую секунду она отпрянула, но тут же спокойно оценила обстановку.

— Продолжайте точно в этом ритме! — обратилась она к Верману с едва уловимым, как показалось Нине, австрийским выговором.

Нина вздрогнула, услышав хруст ломающегося ребра.

Сестра Виктория опустилась на колени рядом с Верманом и раскрыла саквояж.

— Очень хорошо — продолжайте!

По всему было видно: Верман занимался этим не впервые.

— Как моя жена в таком состоянии вообще могла выйти из своей комнаты? — набросился на сестру фон Коттен. — Её ведь уже много лет держат на антипсихотиках.

— Я только что была наверху и обыскала её комнату, — ответила Виктория. — Похоже, она уже несколько месяцев не принимает лекарств — таблетки тайком прятала в чехле матраса.

— Но как она выбралась?

Виктория порылась в саквояже.

— Скорее всего, подмешала их и свои препараты от давления в бутылку вина и так отключила Эдвина, когда тот пришёл с её лекарством. Он никогда не отказывался от стаканчика.

— Чёрт побери, вы должны были это заметить! — Он застонал. — Что с Эдвином?

— Боюсь, доза оказалась слишком велика. Он мёртв.

Фон Коттен скрипнул зубами.

— Он проработал у меня почти тридцать лет.

Верман, продолжавший массировать Кристине грудную клетку, на мгновение поднял глаза.

— Нам ведь не впервой заметать такие следы, — выдохнул он.

— Да, но сейчас всё несколько выходит из-под контроля. — Голос фон Коттена прозвучал напряжённо. Он мельком взглянул на Нину, и та, с бешено колотящимся сердцем, тут же снова уставилась в потолок. — Надо было отдать Лилиану правосудию.

— А кто тогда мог подумать, что нам удастся убрать её через инсценированное самоубийство? — напомнил Верман. — И с этим тоже справимся.

— Я тоже в этом уверена, господин фон Коттен, — добавила Виктория, набирая шприц. — Мы все в одной лодке.

Она надавила на поршень, пока из иглы не брызнула жидкость.

— Пульс?

Верман оторвался от груди Кристины и пощупал артерию.

— Нет.

— Можете остановиться, реанимация уже бессмысленна, — сказала Виктория.

— Что будем делать? — воскликнул фон Коттен.

— Наши возможности здесь ограничены. Попробую адреналин. Чем дольше мы тянем, тем меньше шансов её вернуть.

Виктория провела пальцами по шее Кристины и задержалась в одной точке.

— Чёрт, — выругалась она.

— Что? — крикнул фон Коттен.

— Сердце остановилось, кровотока нет. Вены спались — но я всё равно попытаюсь.

Она ввела иглу и продавила поршень.

— Качайте дальше! — велела она Верману.

Тот снова взялся за массаж. Виктория тем временем приподняла Кристине ноги.

— Сильнее! Адреналин должен пройти.

Секунды тянулись. Нина, слышавшая каждое слово, тихо сглотнула, не отрывая глаз от потолка, и старалась держаться как можно незаметнее. Больше всего ей хотелось телепортироваться куда-нибудь подальше или просто раствориться в воздухе.

Чутьём она давно понимала: после всего, что увидела и услышала, живой из этого дома уже не выйдет.

— Стоп! — крикнула наконец Виктория, снова нащупав артерию Кристины. — Есть пульс!

Верман отпустил её, откинулся назад и вытер пот со лба.

Теперь и Нина увидела, что Кристина снова дышит. Грудь её чуть приподнималась и опадала, но в сознание она, похоже, не пришла. Виктория вытащила шприц и протёрла место укола салфеткой, разящей спиртом.

— Отнесите её наверх! —