Зима возмездия - Андреас Грубер

Не говоря ни слова, Верман поднял девушку и понёс её из кухни к лестнице.

Фон Коттен пошёл следом, но остановился в фойе. Он промокнул лоб платком, поправил причёску и одежду, взглянул на часы.

— Ещё пятнадцать минут — и он будет здесь, — крикнул он вслед Верману. — Подготовьте всё, как условились.

— Слушаюсь, — прогремело сверху.

— Виктория! — позвал теперь фон Коттен в кухню. — Поднимитесь тоже наверх и займитесь моей женой. У неё колотая рана в боку, она потеряла много крови.

— Разумеется — одну минуту.

Виктория уложила всё обратно в саквояж.

Фон Коттен исчез из поля зрения Нины. Слышно было, как он проходит через холл, а в следующее мгновение где-то хлопнула дверь.

Тогда Нина подняла голову и посмотрела на сестру Викторию, которая как раз выпрямилась. Та выглядела не только знающей своё дело, но и вполне здравомыслящей.

Уж с ней-то наверняка можно поговорить как с нормальным человеком.

— Развяжите меня, пожалуйста, — взмолилась Нина.

Виктория сунула руку в карман халата, что-то оттуда достала и склонилась над пленницей. Взгляд её сделался ледяным.

— Кто бы ты ни была — заткнись, — обронила она и затолкала Нине в рот марлевый бинт.

ГЛАВА 64

Пуласки добрался до владений Рихарда фон Коттена, на секунду притормозил у ворот, чтобы выпустить Эвелин и Фло, и въехал на территорию виллы. Те двое должны были дождаться спецназ у ограды и при необходимости вступить в дело — если он позвонит.

Он припарковал «шкоду» рядом с «роллс-ройсом» фон Коттена и вышел. Приставив ладонь козырьком, заглянул в боковое окно лимузина. Машина — с иголочки, пробег наверняка ничтожный. Отделка высшего класса. На плечиках висел пиджак, на приборной панели подмигивало несколько лампочек.

Пуласки отошёл от автомобиля, поднялся по ступеням к парадной двери и позвонил. Не прошло и полминуты, как ему открыли. Рихарда фон Коттена он узнал сразу — по снимку, который видел в ноутбуке Ясмин.

— Господин фон Коттен?

— Да. — Хозяин протянул руку. — А вы, должно быть, Вальтер Пуласки, не так ли? Мне следовало бы позвонить вам заранее, но вы, очевидно, уже были в пути. Случилось нечто непредвиденное.

Что именно? Ты уже убрал Нину с дороги?

— А именно?

— Девочка сбежала, — пояснил фон Коттен. — Укусила моего секретаря за руку, вырвалась и удрала.

— Куда? — Пуласки заглянул в дом. — По дороге сюда мне никто не попадался.

— За дом, через участок — на север.

— Не к шоссе? — удивился Пуласки.

— Там мы настигли бы её на машине и без труда заметили в свете фар. Но малышка оказалась хитрее — рванула через холм к лесному озеру. У моего секретаря, господина Вермана, есть фонарь. Он как раз собирался идти на поиски.

Фон Коттен вздохнул.

— При таком обширном участке и подобных морозах она запросто заблудится и замёрзнет. Я, увы, неважный ходок, и буду вам очень признателен, если согласитесь сопроводить моего секретаря.

Вот, значит, как вы это задумали.

Пуласки поднял глаза к небу и кивнул:

— Хорошо.

Ночь стояла лютая, звёздная; полумесяц высоко в зените худо-бедно подсвечивал окрестности. Возможно, удобный случай разобраться с Верманом с глазу на глаз.

Фон Коттен посторонился, и мимо него на улицу шагнул мужчина примерно одних с Пуласки лет. Тот самый — с изрытым оспинами лицом, которого описывала Ясмин. Рука у него и правда была забинтована, на голове — вязаная шапка, на ногах — крепкие ботинки, поверх — утеплённая ветровка. Он попытался изобразить дружелюбную улыбку, но та не задалась.

Если ты обычный секретарь, то я — самая востребованная модель нижнего белья в Германии.

Верман прошёл мимо и по-приятельски хлопнул его по плечу.

— Спасибо, что составите мне компанию. Идёмте.

Он включил фонарь и двинулся первым. Пуласки последовал за ним. Дорожка огибала дом. На задах, ещё не доходя до тропы к лесному озеру, он чуть не споткнулся о приставную лестницу, валявшуюся посреди лужайки.

Достав из кармана куртки телефон, он включил фонарик, чтобы тоже подсветить путь к холму. Незаметно нажал кнопку быстрого набора — заготовку, сделанную ещё в машине. Выждал несколько секунд и обратился к спутнику:

— Если Нина Хинце действительно ушла через холм к лесному озеру, как вы с господином фон Коттеном предполагаете, нам, пожалуй, стоит погасить фонари. Иначе она нас заметит — и тогда мы её ни за что не найдём.

— Дельная мысль, — буркнул Верман и щёлкнул выключателем.

Пуласки оборвал тайный звонок и тоже погасил фонарик. Этого хватит. Теперь Эвелин знает, куда я отправился.

Тропа уходила в небольшой подъём — к холму, за которым лежало озеро. Пуласки задыхался всё сильнее и пришёл в себя лишь на гребне.

Здесь, наверху, безжалостно свистел ветер. Он обернулся, прикинуть, как далеко они отошли от дома. Метров четыреста-пятьсот, не меньше. На разных этажах горело семь окон. Вокруг, на обширном участке, — ни единого другого строения.

Тяжело дыша, он шёл за Верманом. Приходилось ловить воздух ртом — нос уже не справлялся. Холод вонзался в лёгкие болезненными иглами. И всё же Пуласки подавил желание затянуться из ингалятора. Верману незачем знать, что я не в форме.

Берег приближался. Озёрная гладь поблёскивала под луной. Дальше темнел лес. Посреди озера, как ему показалось, виднелась вмёрзшая в лёд гребная лодка.

Верман дошёл до широкого деревянного мостка, уходившего на несколько метров над водой, и остановился. Пуласки тоже встал.

— Уф-ф, как же я взмок. — Он расстегнул куртку. — Может, разделимся? Я возьму левый берег, вы — правый. — Он кивнул в сторону леса.

Верман коротко обернулся:

— Хорошая мысль…

В тот же миг Пуласки выхватил из кобуры пистолет, на ходу дослал патрон и навёл ствол на спутника.

— Не двигаться. Где Нина?

Верман поднял руки:

— Это что ещё такое?

— Вы прекрасно знаете! Что вы со мной собирались здесь сделать? Пристрелить и закопать в лесу?

— Нет, вообще-то я собирался пригласить вас на интимное свидание.

— Что?

На долю секунды Пуласки опешил настолько, что упустил мгновение.

Движения Вермана были точны и молниеносны. Одновременно с двух сторон он ударил по запястью и по тыльной стороне ладони — пистолет вылетел из руки, по высокой дуге шлёпнулся на лёд и заскользил по поверхности озера.

Пуласки ещё не успел опомниться, как нога Вермана сбоку коротко