Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

– Если бы они меня слушали с самого начала, нам бы не пришлось разгребать это дерьмо.

– Что вы имеете в виду, Мэри? Что вы им говорили?

– Я им сказала, что у этой сучки осталась моя пижама Шанель, но никогда не говорила, что она ее украла. Украла другая. Но они же не слушали как следует, а?

По толпе прокатился смех.

Ободренная этим, Мэри продолжала:

– А я всегда знала, что эта маленькая сучка все врет.

Я схватила ее за руку и прошипела:

– Боже мой, Мэри, ты не можешь просто помолчать?

– И откуда же вы это знали, голубушка?

Я знала, что сейчас будет, но сделать ничего не могла – разве что придушить ее.

– По тому, как она… – Озорная улыбка исчезла с лица Мэри. – Как она…

Мэри смотрела на толпу – лицо у нее стало бессмысленным, взгляд блуждал. Она вдруг показалась мне совсем измученной и очень, очень старой. Она придвинулась ближе к Чипсу и схватила его за руку.

– Ну пожалуйста, пойдемте поскорее домой! – Голос у Мэри был слабый, дрожащий. – Я устала.

Когда мы выходили из суда, я мельком видела Хонор, и теперь опять заметила ее – она пыталась протиснуться сквозь толпу зевак, собравшихся у крыльца. Я была свободна, моя жизнь и репутация восстановлены. Казалось бы, теперь самое лучшее – поскорее убраться отсюда, начать все сначала, жить дальше, забыть обо всем. Но я еще столько всего не знала, и это нужно было прояснить, чтобы моя – наша – жизнь когда-нибудь вернулась в относительно нормальное русло. Пока Чипс с Хэлом помогали медленно и неуверенно ковыляющей Мэри спуститься по лестнице, я торопливо прошагала мимо них, не обращая внимания ни на предостерегающие оклики встревоженного Чипса, ни на жадное любопытство толпы, и бросилась вслед за Хонор по пешеходной дорожке, подгоняемая и яростью, и желанием выяснить все.

– Хонор!

Она остановилась и медленно, с очевидной неохотой обернулась.

– Сюзанна…

– Зачем? Какого хрена, Хонор?

Сзади донесся топот ног.

– О господи. – Чипс стоял у меня за спиной, его рука легла на мое плечо. – Тебе это ни к чему сейчас, Сьюз. – Голос у него был негромкий, настойчивый. – Мы потом разберемся, как-нибудь иначе.

– Она просто хочет знать зачем. Думаю, это понятное желание после всего, что она пережила.

Голос у Хонор был ледяной.

– Пережила из-за тебя, сука ты бешеная! После того, что мы оба из-за тебя пережили.

Глаза у нее широко распахнулись.

– Вы? Из-за меня? – Она рассмеялась и печально покачала головой. – Я так понимаю, ты ей не рассказал, да, Чипс?

Хонор: октябрь 1986

Не такую реакцию на свою новость она представляла…

Эта беременность явилась настоящей катастрофой. Как еще это было назвать? Ни один человек в здравом уме не определил бы случившееся иначе. Хонор еще и восемнадцати не было, а ему только что исполнилось. У обоих вся жизнь впереди. Хонор была готова к тому, что он будет в шоке. В смятении. Ожидала даже испуга в какой-то мере.

Но она надеялась хоть на какое-то проявление заботы, думала, Чипс хотя бы спросит, как она себя чувствует. Ожидала признания их общей ответственности – делали-то они это вместе, вместе теперь и разгребать. Ожидала не то чтобы раскаяния, но чего-то вроде. Их же в одной лодке мутит от качки, даже если оба решат затопить ее и добираться до берега вплавь.

Нет, она не воображала ни фанфар, ни предложения руки и сердца, ни признаний в вечной любви. Она же не дура. (Да и не хотела она ничего подобного – у нее была своя цель, стремление выбиться в люди.) Но и такого откровенного ухода от ответственности, отказа от какого бы то ни было участия она тоже не предполагала. И уж никак не могла представить, что он скажет ей такое – с безжалостными глазами, ледяным голосом. Он посмотрел сквозь нее, как будто они были незнакомы, как будто то, что было между ними, ничего для него не значило.

– Какого хрена, – спросил он, – ты таблетки не пьешь?

Он даже не потрудился дождаться ее ответа.

– Ты не можешь его оставить, – сказал он. – Не нужен мне никакой ребенок. Блин, вот же хрень!

Не были они в одной лодке. Даже в одном море.

– И вообще, откуда мне знать, что он мой?

На этих словах ее вырвало прямо ему на туфли. И на какое-то мгновение стало легче.

Сюзанна: январь 2019

– О чем ты мне не рассказал, Чипс? Ты-то тут при чем?

Он попытался притянуть меня к себе, но я отстранилась.

Он долго смотрел на меня с непроницаемым выражением лица.

– Хонор забеременела. Когда мы с ней встречались. У нее был… – Он запнулся и поправился: – Она сделала аборт.

Хонор снова рассмеялась, но на этот раз ее смех был больше похож на плач.

– Я… мы были еще почти детьми, Сьюз. У нас не было другого выхода. – Его глаза встретились с глазами Хонор. – Я же не мог знать, правда? Не мог знать, что все так получится.

Хонор: 2006 год

Так устроен мир, да? Есть даже какой-то закон. Закон Мерфи? Закон подлости? Закон «если я могу тебя трахнуть раза два-три, а может, четыре, то я тебя трахну». Какой-то непреложный закон природы, означающий, что всегда будет только так и не иначе. Против таких сил у Хонор не было ни единого шанса.

Она не чувствовала горя, когда сделала аборт. Может быть, тоску по будущему, которое она видела краем глаза, в сущности, по миражу: как они вместе с Чипсом растят ребенка, как клан Гаскойнов принимает ее с распростертыми объятиями, как Хонор становится для них своей, как его мать растекается лужицей от умиления и благодарности, что ее сделали бабушкой (само собой, их ребенок был бы мальчиком: в таких семьях первенцы всегда мальчики – здоровые, веселые, преисполненные энергичной уверенности в том, что мир принадлежит им). Когда она задумывалась об этом всерьез, все это представало нелепой фантазией. На самом деле его родители были бы в тихом ужасе. Не то чтобы они были снобами – его мать была степенная, порядочная женщина, отец – добродушный выпивоха, несколько неумеренный в своей страсти к женскому полу. Но их бы не обрадовало, если бы кто-то вот так подпортил будущее их мальчику, подрезал ему крылья.

Так что эта фантазия осталась бы фантазией, даже если бы сам Чипс не отверг ее столь решительно. А фантазий о