Современный зарубежный детектив-14. Книги 1-22 - Себастьян Фитцек

судьбе матери-одиночки у нее не было. В этом отношении она никогда себя не обманывала. И ее семья ребенка бы не приняла. Безотцовщину-то. Нет, они бы ее поддержали, в этом не было сомнений. Но видеть разочарование в глазах родителей – об этом и думать не хотелось. Хонор ожидало светлое и блестящее будущее, ей предстояло своим умом пробивать себе дорогу вперед и вверх.

Выход был только один. В то время он означал для нее избавление от бесконечной тошноты, головной боли, тревоги. Настоящего сожаления не было. Тогда еще не было.

Сожаление пришло позже. Когда ей было уже далеко за тридцать, часики, к которым она до сих пор не прислушивалась, стали тикать все громче, отбивать время – полчаса, четверть часа… Она вдруг начала заглядывать в детские коляски, с завистью смотреть на женщин с большими животами, видеть какое-то удовольствие в том, чтобы взять отпуск, отдохнуть, посвятить себя кому-то, кто не гонится за славой и богатством, кто ничего от нее не хочет и в то же время требует ее всю целиком, кто сможет вернуть вложенное в него с прибавкой повыше, чем в пятнадцать процентов. И о Дугале тоже надо было подумать. Тот чувствовал то же самое – ее муж с самого начала хотел детей и все нетерпеливее ждал, когда она согласится. Он был старомоден до мозга костей, и тогда ей нравилось это в нем – такая стойкая приверженность традициям. Он был воплощенным homo suburbiensis – загородным жителем, и для Хонор мысль о том, чтобы побыть какое-то время босой и беременной, становилась все привлекательнее.

Она ждала целый год, прежде чем пойти обследоваться, – именно так все советовали. После стольких лет на таблетках всегда требуется время, говорили они. Просто расслабьтесь, природа возьмет свое. Она ждала, изо всех сил старалась расслабиться – и ничего, даже ни одной задержки. Каждый месяц регулярно, как часы. Тик-так, тик-так… Поэтому через год она все же пошла к врачу. Это был муж известной модели, у которой Хонор работала агентом несколько лет назад. С тех пор та успела уйти из модельного бизнеса и обзавестись потомством – девочкой и мальчиком, близнецами – уже лет в сорок пять. Ее успех воодушевил Хонор. Ее муж явно знал свое дело.

Но вера не помогла. Диагноз был окончательным: детей у нее никогда не будет. Конечно, она рассказала врачу о беременности и об аборте. Были ли осложнения после операции? Она постаралась вспомнить. Да, последствия тогда оказались гораздо тяжелее, чем она ожидала и чем ей говорили. Были боли и сильное кровотечение – но откуда ей было знать, насколько это серьезно? Она вспомнила, что ей было плохо (все тело ломило, температура поднялась) еще с неделю, что она лежала в постели, сказав матери: ничего особенного, просто сильная простуда, врач не нужен. Как она могла рассказать кому-то? В то время позор разоблачения казался куда страшнее, чем любые возможные последствия в будущем. И в каком-то смысле она даже радовалась этому недомоганию. Казалось, что так и должно быть – физическое проявление ее почти не осознаваемой скорби по поводу дезертирства Чипса. Однако к концу той недели она не только похудела на три килограмма, но и печаль в ней словно перегорела.

Доктор кивнул серьезно и, кажется, слегка осуждающе.

– Возможно, дело именно в этом. Такое не редкость. Разве вас не предупреждали? Вам следовало немедленно обратиться к врачу. Но, может быть, – добавил он, словно желая смягчить удар, – может быть, и ту раннюю беременность вам не удалось бы доносить до срока. Возможно, проблема была уже тогда.

Трудно было сказать, когда началась эта проблема и отчего. Да и смысла не было разбираться. Ее женские органы никуда не годятся. У нее никогда не будет ребенка. Стоит подумать о гистерэктомии, чтобы избежать возможных осложнений в будущем. Зато с яйцеклетками все в порядке, сообщил он ей с делано-радостным видом. Очень жаль.

Она сделала так, как он советовал, и согласилась удалить все. Дугал плакал, когда Хонор сообщила эту новость, но она не сказала ему, что когда-то была способна забеременеть. Как она могла нанести ему еще и этот удар?

А вот Чипсу она сказала, еще бы. Это случилось уже через несколько лет, в самом начале их романа. Хонор почти с удовольствием смотрела, как он прячет глаза от стыда за свой давнишний поступок, за свою юношескую черствость, за то, что забыл об этом.

– Господи, Хонор, – сказал он, – каким же я был скотом. Но тогда это все равно было немыслимо, правда?

Вспоминая те дни, она думала, что, может быть, и не так уж немыслимо – что, может быть, они как-то сумели бы это устроить, что все могло получиться, что они могли бы прожить совсем другую жизнь, если бы решили оставить этого ребенка. Кто знает, лучше ли та жизнь, которая у них есть сейчас? Да и как узнаешь? Но, по крайней мере, он тоже был лишен счастья родительства. Хотя бы это утешение мироздание ей подарило.

А потом отняло.

Хонор: январь 2019

Хонор отъехала от здания суда на несколько кварталов – подальше от медленно рассасывающейся толпы. Остановилась под деревом, постаралась перевести дыхание, успокоиться. Необходимо было позвонить Дугалу. Элли тоже придется рассказать обо всем – а для нее это разоблачение будет еще большей катастрофой, чем для Хонор, – но пока что она была в безопасности на своем курорте, куда не было доступа СМИ. Так что сначала нужно поговорить с Дугалом и узнать, сумеет ли он найти какой-то выход – ради них обоих. Много лет его советы были бесценны в тех случаях, когда клиенты отмачивали что-то такое, что даже Хонор было не под силу разгрести. Он знает толк во всяких юридических ловушках и бесчисленных способах их обойти. И у него есть связи – он наверняка знает кого-то, кто в силах помочь ей уладить ситуацию. Даже если он не так уж заинтересован в том, чтобы помогать Элли, Хонор-то он без поддержки не оставит.

Ей не хотелось обсуждать с ним то, что ей могут предъявить по поводу ее собственных поступков, но она не сомневалась, что он примет ее версию. Она уже придумала, как это преподнести: она признается, что была дома у Сюзанны, но будет утверждать, что вышла ошибка с датами. Визит к Салли О’Хэллоран тоже легко объяснить. У Хонор возникли некоторые опасения по поводу того, как обращаются в доме престарелых с ее отцом, – разве не естественно было навестить старую школьную подругу, чтобы