Современный российский детектив - Анна Майская

именно на Агате держалось все, что в квартире пока еще не было разрушено. Агата помогала ему с подготовкой книг и публикаций, набирала тексты, договаривалась о встречах, готовила и убирала. Теперь же все эти обязанности легли на историка. Откуда взять время и силы, чтобы еще и статьи в журналах публиковать?

Знакомые то и дело показывали Мессиру оскорбительные ролики, которые записывал молодой, но уже очень популярный художественный критик, которого поклонники звали Маэстро. Маэстро заметил, что видео про Орлова получают все больше просмотров, и стал разносить на камеру одну публикацию Игоря за другой, а затем и вовсе принялся насмехаться над тем, что тот называет себя главным специалистом по Первой империи, эпохе Наполеона Бонапарта. Игорь в ответ на это стал давать гневные интервью различным изданиям, бегал по судам и не упускал возможности на любой конференции отпустить пару колкостей в адрес Маэстро. Мессир не учел, что времена изменились. Записать ролик намного проще, чем давать интервью какому-то изданию, а посмотрят его куда больше людей. Подписчики Маэстро ужасно веселились от того, в какое бешенство историк приходит при одном только упоминании «одного молодого критика», и вскоре стали сами устраивать провокации. Кто-то из студентов старших курсов пришел на занятие к Игорю и задал парочку каверзных вопросов, из-за чего мэтр впал в такую ярость, что бросился на провокатора с кулаками. Кто-то писал реконструктору письма с оскорблениями, кто-то – вывешивал на доске с объявлениями какую-нибудь карикатуру. Это неизменно приводило в бешенство, чему все были ужасно рады. Мессир не терпел чужого мнения и не забывал конфликтов, поэтому среди студентов и выпускников у него было очень много врагов. Вдобавок к этому все больше накалялись страсти в Сообществе исторических клубов, где уже совсем не желали признавать абсолютной и неограниченной власти Орлова. А кое-кто даже начал задаваться вопросом, почему именно Игорь всегда надевает на себя мундир Наполеона, но пока таких радикалов, конечно, быстро осаживали.

Одного взгляда на Риту историку хватило, чтобы успокоиться. Он наконец-то нашел свою Изабель и намерен был сделать все возможное, чтобы добиться ответных чувств. Старомодно одетая девушка с темно-русыми волосами и огромными, вечно удивленными глазами смотрела на него с восхищением. Именно в этом он так сейчас нуждался, и разницу в сорок лет он вовсе не считал помехой.

Рита начала посещать балы и реконструкции, которые организовывал историк. Везде Игорь обращался с ней как с драгоценной статуэткой, и это не могло не впечатлять. Вскоре Орлов предложил девушке помочь ему с переводом его текстов на французский, и она тут же согласилась. Рита была счастлива услужить мэтру, пусть это и значило для нее пару бессонных ночей. Маргарита с искренним восхищением наблюдала за тем, как Мессир ведет лекции или открывает костюмированные балы, она была очарована и влюблена. Сокурсники с явным любопытством наблюдали за романом, разворачивающимся на их глазах. Что может быть забавнее, чем интимные подробности из жизни преподавателя. Поначалу Рита всем делилась с подругами, но со временем стала вести себя более замкнуто, да и времени у нее практически не оставалось. Каким-то удивительным образом историку требовалась помощь Риты ровно в те дни, когда должны были проходить ее занятия в актерской студии. Рита с сожалением пропускала один урок за другим, а потом ей уже стало страшно приходить. Вместо театральной сцены у нее теперь были маскарады, на которых она весьма неплохо играла роль спутницы императора. Ей казалось, что на них смотрят с восхищением, но люди просто удивлялись тому, почему с этим стариком под руку идет такая юная девушка.

Историк в свои шестьдесят лет прекрасно усвоил, что с любимыми лучше встречаться изредка, так как это заставляет дам держать себя в рамках. В противном случае они все тут же превращаются в «чудовищ во плоти». Рита пару раз в неделю приходила в гости к Мессиру в апартаменты неподалеку от Сенной площади: садилась на трамвай № 3 возле института и через 15 минут перебегала через канал, а там по Столярному всего пару шагов. Квартира коллекционера напоминала ей пещеру Али-Бабы. Повсюду тут были разбросаны ценные артефакты, которые хотелось разглядывать. На полках громоздились книги, на тумбочке стоял бюст Наполеона, на стенах висели старинные револьверы и клинки. Причем Рита даже никогда не обходила до конца все комнаты квартиры.

– Прекрасным дамам не место в кладовой, – сказал Мессир, когда Рита взялась за ручку двери, которая вечно была плотно закрыта. Девушка не ожидала, что увидит там что-то интересное, но сам факт того, что в квартире есть комната, в которую никому не дозволяется входить, интриговал.

Со временем Игорь начал отпускать едкие комментарии в адрес внешнего вида Риты. Стоило ей надеть джинсы или свитер, и весь вечер доцент иронизировал над рабочей одеждой девочки «с чухонского хутора». Рита старалась покупать лишь строгую офисную одежду в ретростиле. Такие вещи стоили дорого. Ее возлюбленный никогда не давал ей денег, но издевался над любой кофточкой, которую видел третий кряду раз. Рите приходилось искать подработки, из-за которых она пропускала лекции и совсем забросила общение с друзьями.

Мы удивлялись тому, какие вещи она носила. Даже мама ее удивлялась. Только сейчас понятно, что она старалась одеться так, как нравилось ему, как в его больных воспоминаниях одевались в его юности. Карго-культ это называется.

(Из показаний подруги Риты)

И все же на первом месте для Маргариты всегда была учеба. Она искренне была увлечена литературой и восхищалась тем, как мэтр ведет свои лекции по искусству книжного оформления. Девушка готовила для выступлений материалы, делала презентации и писала речи, потому что ей хотелось узнать все тонкости работы Мессира. И, кажется, она уже начала понимать. Чтобы компенсировать заброшенные уроки актерского мастерства, девушка начала активно общаться с ребятами, участвовавшими в реконструкциях. По вечерам Мессир и Рита часто усаживались за круглый стол и начинали рассуждать про эпоху Наполеона. Рита лучше всех знала все нюансы любой битвы и каждой дворцовой церемонии и вскоре стала отваживаться рассказывать о том или ином эпизоде из жизни французского императора. С каждым разом ее выступления становились все ярче и зажигательнее, пока однажды это не заметил историк и не устроил девушке скандал. Он кричал, что даме непозволительно так себя вести, что она разрушает достоверность и оскорбляет своим присутствием дело его жизни. Девушке оставалось только с болью глотать слезы.

– Ты монстр! Ты понимаешь? Ты недостойная глупая девчонка, которая меня позорит! Мне противно, – кричал он, пока хватало сил.

Вскоре Мессир стал все строже контролировать распорядок дня Риты. Ему требовалось знать, где она и с кем проводит время. Если он слышал, что Рита с кем-то из подруг, то всю следующую неделю только и делал, что насмехался над Ритой и ее убогим выбором друзей. Поначалу девушка покорно переставала общаться то с одним, то с другим, но когда речь уже зашла о подруге детства, лучшем друге из актерской студии и ее родном брате, она взбунтовалась и, по словам Орлова, «окончательно превратилась в чудовище».

Они стали ссориться. Риту все чаще видели по ночам в прачечной самообслуживания на первом этаже общежития. Девушке нравилось сидеть в пустом и мрачном помещении, где под утробные звуки работающих стиральных машин можно было вдоволь