Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

– Две-три недели, – сказала Рэйчел. – Я здесь из-за суда над Скоттом Блэром. Так что до тех пор, пока он не закончится.

– Ну вот, дорогая, – сказала Эстель, хлопая в ладоши от волнения. – Знаете, с кем вам следует поговорить?

– С кем?

– С тем адвокатом. Как его зовут? Хэл, – она повернулась к мужу, – кто этот красивый молодой адвокат, о котором сегодня писали в газете?

– Митчелл Элкинс, – ответил он.

– Точно. Митчелл Элкинс знал Дженни Стиллс. Они вместе учились в школе. На самом деле, все говорили, что он был влюблен в нее. Вам следует спросить у него.

33. Ханна

Сегодня утром я посетила наш старый дом. Конечно, его больше нет. На земле построили жилье для пенсионеров. Как бы мама смеялась, узнав, что люди плавают там, где раньше была наша гостиная. Но она бы не обрадовалась тому, что они вырвали лимонное дерево и заасфальтировали ее огород. Единственное, что не изменилось, это маргаритки. Поле, которое было перед нашим старым домом, усеяно цветами.

Поездка туда напомнила мне кое-что, о чем я давно забыла. Я сидела на крыльце и читала книгу, когда услышала, как подъехала машина. Это была машина бледного цвета. Зеленая, думаю, с вмятиной сзади. За рулем сидел мальчик с темными волосами и спортивным телосложением, с которым Дженни плавала на пляже. На нем были джинсы и рубашка. Я видела кожаное ожерелье на его шее.

Он нервно пригладил волосы и направился к входу, размахивая рукой с ключами от машины. В другой руке он держал букет белых и желтых маргариток, которые, должно быть, сорвал в поле. Поднимаясь на крыльцо, он бросил цветы на землю. Я догадалась, что он смущен.

– Привет, – сказала я, откладывая книгу в сторону, когда он подошел к входной двери.

– Дженни дома?

Он отвел взгляд от меня и стал высматривать Дженни через разорванную сетку двери.

– Она в саду за домом. Сюда, – сказала я и повела его через дом на заднее крыльцо.

Когда мы вышли на задний двор, Дженни снимала высохшее белье. На ней были шорты и полосатая футболка. Когда она увидела мальчика, ее щеки вспыхнули, а глаза заблестели.

– Привет, Дженни, – сказал он, засовывая правую руку в задний карман джинсов.

Он спустился с крыльца на траву и неловко встал рядом с ней, пока она снимала одежду с веревки и бросала ее в плетеную корзину.

– Я пытался позвонить. Получил сообщение о том, что телефон отключен. Поэтому заехал, – сказал он.

– У нас проблемы с телефонной линией, – солгала Дженни.

Она не сказала ему, что нам отключили телефон, потому что мы забыли оплатить счет, а подключать его заново было слишком дорого.

– Зачем ты хотел мне позвонить?

Дженни бросила в корзину простыню.

– Я подумал, может, ты захочешь поесть пиццу.

– Когда?

– Сейчас?

– Конечно. – Дженни сняла оставшееся белье и понесла корзину под мышкой. – Я буду готова через десять минут.

Мальчик вышел на улицу и прислонился к капоту своей машины, барабаня пальцами по металлу, пока Дженни не появилась в облаке жимолости. Эти духи мы подарили ей на шестнадцатый день рождения. Она была одета в джинсы и абрикосовую блузку без рукавов.

Я уже много недель не видела ее такой красивой. Она светилась от счастья. Ее длинные волосы свободно спадали на спину. На губах была розовая помада, а в ушах серьги с маленькими голубыми кристаллами. Мальчик открыл для нее дверцу машины, прежде чем сесть за руль. Я подумала, что маме, которая спала в своей комнате, понравился бы этот мальчик, если бы она увидела, как он обращается с Дженни.

Я уснула перед телевизором и проснулась с пересохшим ртом и мутной головой от звука подъезжающей машины. Я легла обратно на диван и притворилась спящей, когда скрипнула сетчатая дверь, и вошла Дженни. Через мгновение я услышала, как машина уехала.

Лежа неподвижно, как бревно, я наблюдала за Дженни полуприкрытыми глазами. Ее волосы спутались, и в них застряли сосновые иголки. Взволнованный румянец, который я видела, когда она уходила, исчез. Она казалась оцепеневшей и грустной. Она бросила ключи от дома на стол в прихожей и рухнула в кресло, спрятав лицо в ладони. Я думала, что она устала, пока не увидела, как ее плечи содрогнулись, когда она проглотила рыдания.

Дженни ни слова не сказала мне о том, что такого произошло на свидании, чтобы заставить ее плакать. Что же до мальчика, он больше не появлялся.

На следующий день Дженни поехала в город и, вернувшись домой, сообщила нам, что ее наняли расставлять товары на полки в супермаркете, где раньше работала мама.

После этого она почти не бывала дома. Каждый день она рано уходила на работу и возвращалась в сумерках. Пока Дженни не было, я торчала дома. Разочарованная и скучающая.

Мама нашла старый надувной бассейн, надула его и наполнила водой. Я проводила дни, валяясь в этом бассейне, наблюдая, как клочья облаков плывут по чистому голубому полуденному небу, словно обломки после кораблекрушения. Мама лежала на шезлонге и нанизывала бусины на нейлоновые нити. У нее была идея делать ожерелья из бисера и продавать их на воскресном рынке. Она сказала, что это принесет нам доход. Она сможет нанизывать бусины, даже когда будет чувствовать себя больной и прикованной к постели. Она сказала, что мы с Дженни могли бы заниматься продажей.

Иногда я сидела на ступеньках крыльца и с тоской смотрела на море. Однажды днем мама увидела меня и сказала, что чувствует себя достаточно хорошо, чтобы отвезти меня на пляж.

Мы приехали ближе к вечеру, когда солнце клонилось к закату, и вокруг не было никого, кроме серферов у мыса. Я барахталась в пене у края воды, пока мама плавала на спине, надев на голову соломенную шляпу. Когда мне стало скучно, я плюхнулась на полотенце и стала рисовать на песке краем сломанной ракушки.

– Как твоя сестра?

Я подняла глаза и увидела водителя пикапа и его друга Бобби, чьи глаза казались серее обычного. Водитель бросил сигарету на песок, не потрудившись потушить ее. Бобби ногой сгреб песок на окурок, как будто убирать беспорядок было его работой.

– Я спросил, как твоя сестра, – повторил водитель.

– Хорошо, – ответила я.

– Что-то ее не видно, – продолжил он.

– Она не ходит на пляж.

– Почему?

– Она работает.

– Где она работает?

Я почувствовала, что он спрашивает не просто так.

– Не знаю, – соврала я, ругая себя за то, что проболталась о работе.

Мама в море