Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

Водитель уставился на меня и маму, а затем ушел. Бобби кинул мне жвачку и бросился следом за другом. Позже я видела их с группой мальчиков на мысе. Они сидели на камнях и пили из бутылок, спрятанных в бумажные пакеты.

После пляжа мы заехали на заправку на Олд-Милл-роуд, чтобы мама купила мне мороженое в качестве угощения. Рик стоял за стойкой.

На этот раз он был мил, как пирожок. Сказал мне, что знает мою маму с тех пор, как она была ему по колено. Только когда мы ждали своей очереди у старого моста, мама спросила у меня, чего хотели эти мальчики.

– Ничего, – сказала я, слизывая с палочки остатки мороженого.

– Они точно тебе что-то сказали.

Я пожала плечами.

– Я знаю этих мальчиков, – сказала мама. – Я знала и кое-кого из их отцов. От них одни проблемы. Тот, который дал тебе жвачку, ходит за своими друзьями, словно тень. Я думаю, он сделает все, что они скажут, чтобы заслужить хорошее отношение. Он единственный, чей папа не имеет веса в этом городе. Единственный, кому нужно что-то доказывать. Это делает его самым опасным из всех.

34. Рэйчел

Из доктора Катрины Лоуренс вышла ужасная свидетельница, думала Рэйчел, глядя на скривившихся присяжных, когда тонкий фальцет психотерапевта Келли прозвучал из колонок так пронзительно, что художница, сидевшая рядом с Рэйчел, поморщилась во время работы. В ее альбоме появился грубый набросок высокой женщины с длинными прямыми волосами в плотно застегнутом бордовом пиджаке.

Вместо клятвы на Библии доктор Лоуренс произнесла присягу, которой пользовались атеисты. Это было ошибкой. Если бы суд проходил в большом городе, это не имело бы значения, но Неаполис был консервативным южным городком, в котором преобладали христиане. Это с самого начала вызвало недовольство присяжных. Рэйчел подозревала, что Митч Элкинс сделал все возможное, чтобы донести этот факт до доктора Лоуренс, которая казалась на удивление тупой для человека, зарабатывающего на жизнь изучением человеческой психики.

Элкинс видел, что его свидетельница раздражает присяжных с того момента, как он спросил ее о полномочиях. Но ему нужны были ее показания. В конце концов, она была психотерапевтом Келли Мур. При этом он не мог позволить себе потерять присяжных в этом процессе. Он пропускал целые страницы вопросов, листая свой блокнот, чтобы выудить из нее ключевые показания и убрать с трибуны как можно быстрее.

По собственным эгоистичным причинам Рэйчел надеялась, что показания доктора Лоуренс быстро закончатся. Она хотела загнать Элкинса в угол во время обеденного перерыва и спросить, что он помнит о Дженни Стиллс. Вернувшись в отель после разговора с Эстель, Рэйчел сразу же попыталась связаться с Элкинсом. Она оставила несколько сообщений его личному помощнику, но не получила ответа ни от него, ни от его сотрудников.

Рэйчел подавила зевок. Элкинс продолжал задавать вопросы, все больше расстраиваясь, поскольку психотерапевт давала длинные, сухие ответы, когда короткие были бы и достаточны, и гораздо лучше воспринимались бы присяжными.

Рэйчел делала заметки, пока психотерапевт свидетельствовала, что до той ночи со Скоттом Блэром Келли была уравновешенным подростком. После у Келли проявились все симптомы посттравматического стрессового расстройства, которое, по словам доктора Лоуренс, распространено среди жертв сексуального насилия. Проявления варьировались от тревоги и депрессии до панических атак и ночных кошмаров.

– Доктор Лоуренс, какова обычная реакция жертвы после сексуального насилия? – спросил Элкинс.

– По-разному, – ответила она, наклонившись к микрофону.

– От чего это зависит?

– От жертвы. Нет типичной реакции. Некоторые жертвы впадают в истерику, плачут и так далее. Другие кажутся спокойными и нормальными, как будто ничего не произошло, и только позже проявляются последствия. Некоторые находятся в шоке. Впадают в оцепенение. Они не плачут, но и не могут справиться.

– Доктор Лоуренс, нормально ли, например, что жертва сексуального насилия садится в автобус, покупает билет и сидит рядом с другими людьми, не проявляя никаких признаков того, что несколько часов назад она подверглась насилию?

Это был решающий вопрос. Ожидалось, что Дейл Куинн вызовет в качестве свидетелей водителя и нескольких пассажиров автобуса, на котором Келли ехала домой в тот день. Некоторые из них уже публично заявили, что Келли вела себя нормально, улыбнулась водителю, когда выходила, и они не верят, что ее изнасиловали.

– Обычно эмоциональные и психологические последствия сексуального насилия проявляются через несколько часов или дней. Даже недель, – ответила доктор Лоуренс. – Я считаю, что Келли пыталась держать свои эмоции в узде, пока не оказалась в безопасном месте. Действительно, как только она пришла домой, она сорвалась.

– Во время работы с Келли вы сочли ее честной и заслуживающей доверия? – спросил Элкинс.

– Во всех отношениях.

– Есть ли вероятность, что она неправильно истолковала произошедшее? Или преувеличила, может быть, даже солгала о некоторых деталях или обо всем?

– Я более десяти месяцев наблюдаю Келли как пациента. Я считаю, что ее рассказ о том, что произошло, и ее эмоциональные реакции были последовательны на протяжении всего времени. У меня нет абсолютно никаких оснований сомневаться в ее словах о том, что произошло той ночью. Никаких.

Дейл Куинн вскочил со своего места, чтобы подвергнуть доктора Лоуренс перекрестному допросу. Он с радостью затянул свой допрос как можно дольше, понимая, что чем дольше она пробудет на свидетельском месте, тем меньше понравится присяжным, и, как следствие, тем меньше они поверят всему, что она скажет. Фактически он дал ей достаточно веревки, чтобы она повесилась как свидетель, подумала Рэйчел. Добившись своего, Куинн своим самым мягким, самым простецким голосом заманил ее на убой.

– Доктор Лоуренс, после колледжа вы работали в организации под названием «Общество жертв изнасилований»?

– Да.

– Мне сказали, что философия «Общества жертв изнасилований» заключается в том, что женщинам, которые говорят, что стали жертвами сексуального насилия, нужно верить, несмотря ни на что. Это правда? – спросил Куинн.

– Да, – сказала она.

– Разве ваши сегодняшние показания не основаны на той же точке зрения: ваша роль – поддерживать Келли, а не подвергать сомнению, говорит ли она правду?

– У меня нет причин сомневаться в Келли.

– Вас же не было там той ночью?

– Нет, не было.

– И вы не видели, что произошло. Верно?

– Да.

Когда доктор Лоуренс покинула трибуну, судья Шоу объявил перерыв на обед. Было уже достаточно поздно, чтобы желудок Рэйчел заурчал.

Рэйчел подождала, пока выйдет большая часть людей, за исключением юристов. Митч Элкинс и молодая женщина-юрист из его команды разговаривали и складывали папки в свои портфели.

– Мистер Элкинс, – окликнула Рэйчел.

Он оторвался от своего портфеля и бросил на Рэйчел