Маневр пустого города - Юнь Хуянь

– Эта женщина всегда держалась довольно отстраненно. От нее не услышишь красивых фраз. Как говорят – она не станет никому вливать куриный бульон. Но по некоторым причинам у нас с ней сложились очень добрые отношения. В тот момент, когда мне было очень тяжело и грустно, она сказала мне эти слова. Конечно, она не объяснила мне их скрытый смысл, но я поняла. Уверена, что ты тоже понимаешь.

– Turning face only towards the sun, – медленно повторила Да Нань. – Только туда, где свет…

Внезапно их разговор прервал звук мотора.

Перед ними затормозила машина, из нее выскочили несколько человек и побежали к зданию досугового центра для пенсионеров, с треском и грохотом распахнули входную дверь и вломились внутрь, как стадо диких буйволов. Чэнь Шаолин подошла и спросила у их шофера:

– Вы откуда?

Шофер, мужчина с несколькими проплешинами в коротких волосах и сигаретой в зубах, ответил:

– Мы из Кабинета общественной безопасности, получили приказ приехать и занять оборону.

Окинув взглядом цепочки из множества следов, тянущиеся по всей заснеженной дорожке к двери в досуговый центр и поднимающиеся вверх по ступеням, Чэнь Шаолин поняла, почему Лао Чжан несколько раз просил ее провести осмотр места происшествия.

– Мы из Городской детской больницы. В этой глуши мы никак не можем дождаться такси. Вы не подбросите нас до больницы?

– Не получится, мы здесь не для этого, – ответил Плешивый.

– Тогда позвоните вашему начальнику Лэй Лэю, посмотрим, что он скажет, – сказала Чэнь Шаолин.

Деваться Плешивому было некуда, и он набрал номер Лэй Лэя, сказал всего несколько фраз и повесил трубку, затем махнул рукой Чэнь Шаолин и Да Нань:

– Залезайте в машину!

Машина тронулась с места. Да Нань неподвижно сидела, уставившись в одну точку за окном, как женщина, только что выдавшая тайну, которую хранила много лет на самом дне своего сердца. Теперь в ее сердце стало пусто, как будто бы из него вынули что-то или вырезали ножом.

Внезапно Да Нань почувствовала, что кто-то сжал ее руку.

От неожиданности она вздрогнула, повернула голову и увидела извиняющийся взгляд Чэнь Шаолин.

– Да Нань, извини, есть одно дело… Только, пожалуйста, ты обязательно должна меня простить…

7

После известия о том, что Юань Юань благополучно избежала опасности, силы оставили Чжоу Юнь, она впала в какое-то полубессознательное состояние. Опираясь на руку Лао Чжана, она добрела до офиса и, не произнеся ни слова, легла на диван, затуманенным взглядом уставившись в потолок.

Цай Вэньсинь и Сунь Фэй-Эр прибежали взглянуть на нее, позвали Ли Дэяна измерить ей давление, после осмотра не обнаружилось никаких серьезных проблем, и все успокоились. Сунь Фэй-Эр достала из своего шкафчика имбирный чай, заварила его и понемножку с маленькой ложечки поила им Чжоу Юнь. Когда на ее бледные щеки постепенно начал возвращаться румянец, все разом облегченно вздохнули.

Ли Дэян сказал обеим медсестрам:

– Пойдемте, заведующей нужно как следует отдохнуть, и скоро все пройдет.

Когда они направились к выходу, Чжоу Юнь вдруг сказала:

– Дэян, задержись на минутку.

Ли Дэян поспешил подойти к ней:

– Заведующая, я слышал про Юань Юань, большое счастье, что с ней все в порядке, я сейчас пойду подготовлюсь, чтобы, когда дети приедут в больницу, всех тщательно обследовать.

Чжоу Юнь, ухватившись за подлокотник, медленно поднялась и села.

– Я вспомнила. Хотя я еще не знаю, сколько детей приедет и какие у них травмы, но по правилам все прибывшие с места катастрофы должны соблюдать постельный режим не менее суток, а палаты наблюдения у нас заполнены, и даже в реанимации все занято. Тебе нужно что-то придумать, посмотри, кого из тех детей, кто находится у нас под наблюдением, можно выписать домой и освободить кровати – и прошу тебя, будь сдержан при общении с родителями, не нужно демонстрировать свой характер.

И когда Чжоу Юнь звонила Чэнь Шаолин, чтобы поблагодарить ее, Ли Дэян бегал между двумя палатами наблюдения и реанимацией; за исключением палаты номер два, заполненной детьми, которым ставили капельницы или делали ингаляцию, почти все кровати в остальных помещениях были заняты пострадавшими от первых двух преступлений. Ли Дэян остановился в коридоре, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию, как вдруг из палаты наблюдения номер один послышался шум и крики:

– Они все отравились хлором! Так с какой стати другие дети лежат в палате наблюдения, а наши трое – в реанимации? Вам что, нужно красный конверт поднести? Сколько вы хотите? Назовите сумму!

Ли Дэян вошел в палату. Оказывается, мама той девочки, у которой была высокая температура и судороги, став свидетельницей спасения Ван Чжу, до полусмерти перепугалась, схватила дочь и убежала с ней из больницы. Одна кровать освободилась, и Цай Вэньсинь перевела на это место одного из детей, находившихся в палате реанимации, чем вызвала недовольство родителей троих оставшихся. Они все вместе в ярости набросились на Цай Вэньсинь, но она только на время осталась в этой больнице, чтобы помочь, и очень боялась конфликтовать с родителями, а потому только беспрерывно бормотала:

– Пожалуйста, поймите… Прошу вас… Войдите в положение…

– Да псу под хвост ваше положение! А нас кто поймет?! Вашу ж мать, вы, чтобы денег заработать, всю больницу в новый район перевезли, а здесь только пару кроватей оставили, дурачите нас, подсовываете нам этот бумажный терем из похоронной лавки! Вы издеваетесь над нами, потому что мы тут в старом районе все бедные? Да?! Так я вам скажу: босые не боятся обутых! Да если с ребенком что-то случится, я тут вам все вдребезги переколочу! Что, не веришь?!

Ли Дэян несколько раз с усилием сглотнул и шагнул вперед:

– Послушайте, ваши дети с отравлением были доставлены в больницу, мы своевременно оказали им неотложную помощь, это помогло избежать еще бо́льших несчастий, и совершенно не важно, в какой палате они находятся, – они получают необходимое лечение и лекарства, нет совершенно никаких различий. Как врачу, мне абсолютно понятно ваше беспокойство о детях, но все-таки я надеюсь, что вы будете сохранять благоразумие и содействовать нашей работе, обеспечивать детям надлежащий уход.

– Хватит нам зубы заговаривать! Завтра Новый год, а коли в начале года беда – весь год удачи не жди, не хочу я, чтоб мой сын Новый год в реанимации встречал! Вы тут за работу свою деньги берете? Если берете – значит, услуги оказываете; а мы деньги тратим? Если тратим, значит, мы потребители! А если потребитель недоволен, вы должны сделать так, чтобы он стал доволен – так что нечего болтать