Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

подумал, что надо спросить у тебя. Он сам предложил: «Поговори с моей женой и тем, кто сжег деньги». Потому я и позволил ему позвонить тебе. Возможно, ты спасла ему жизнь.

Значит, Саймон ее сдал. Снова покосившись на его жалкую фигуру, Джанет подумала, что в подобных обстоятельствах могла бы поступить так же. Откуда нам знать, кто на что способен, когда речь идет о жизни и смерти.

– Итак, – сказал Харни, – ты видела своего тупого бывшего, и с ним все в порядке, разве что слегка потрепан. Теперь твоя очередь, – повернулся он к Джесси. – Ты обвиняешься в поджоге. Уничтожение денежных знаков США является федеральным преступлением, однако, по правде говоря, я думаю, что ты невиновен.

– Я признаю свою вину, – возразил Джесси и махнул рукой в сторону пляжа, где до сих пор валялись обгорелые остатки купюр.

– Ты помилован, – объявил Терстон Харни. – Не верю, что в огне погибла сколько-нибудь существенная сумма.

– Деньги получены неправедным путем, и я принес их в жертву огню. Сжег согласно обычаю.

– Люди не жгут деньги. Так не бывает.

– Первыми деньгами были огромные каменные диски… – начал Джесси.

– Это я уже слышал. От него. Он передал мне все, что ты ему сказал. Хватит с меня вранья и легенд на сегодня, – отрезал Харни. – Особенно в такой денек, когда приходится торчать на клочке суши черт знает где, да еще и в адский муссон.

– Малый Поросенок, – вставил Джесси.

– Что ты сказал?

– Этот клочок суши называется Малый Поросенок. Название имеет значение, даже если оно дано поселенцем, которому остров показался похожим на маленькую свинью. Кстати, это легенда. Но названия – они действительно имеют значение. Возможно, это предсказание, и в один день маленькая свинья проявит себя.

– Язык у тебя без костей. Надеюсь, скоро он выдаст немного правды. В этой каменной лачуге могла бы быть хотя бы крыша. Мой пиджак – стопроцентный кашемир.

– Вам следовало захватить пончо, – заметил Джесси. – Подготовиться.

– О, я подготовился, – сказал Харни, приблизив лицо почти вплотную к Джесси. – К моему полному удовлетворению, мы установили, что ты, Великий Вождь, врешь как сивый мерин насчет этого твоего жертвоприношения. Поэтому тебя я застрелю первым. Но леди – вот кто по-настоящему пострадает. Ей будет очень тебя не хватать, и в конце концов она отдаст мне деньги, а потом проведет в одиночестве всю оставшуюся жизнь. Так, может, лучше сказать правду и мирно разойтись?

Джесси и Джанет молчали. Харни шагнул к Джесси и упер дуло пистолета в сонную артерию на левой стороне шеи.

– Сейчас самое время, – прошипел он.

– На берегу, – выпалила Джанет. – Доволен?

Харни опустил пистолет.

– Уже что-то.

– Вот трепло, – пробормотал Джесси, глядя в землю.

– Это всего лишь деньги, – сказала ему Джанет. Затем повернулась к Терстону: – Если они тебе нужны – забирай. – Она слегка задыхалась. – На берегу. Мы покажем.

Невысокий щеголь смерил ее взглядом.

– Может, оно и так, – протянул он, – но не будем спешить. Предпочитаю для начала создать небольшое преимущество для себя. Я не первый день в этом бизнесе. – Он повернулся к Саймону, который так и лежал на полу, пуча глаза: – Ты жди здесь, охраняй тыл.

Затем Харни осторожно обошел Саймона и повернулся к Джанет:

– Ты идешь со мной, индеец тоже.

Подняв голову, он сделал широкий жест свободной рукой в сторону двери, словно официант, приглашающий гостей к столу.

Они снова вышли наружу.

Харни шагал позади, направляя их вверх по склону.

Из расщелины между скал рвалась к небу канадская пихта высотой не меньше пятидесяти футов. Теперь они находились в плотных зарослях, и верхний ярус боролся с дождем, хоть и без особого успеха. Харни достал из кармана комплект нейлоновых наручников-стяжек с двойным замком, протянул их Джанет и повернулся к Джесси.

– Руки за спину, – скомандовал он. – Вокруг ствола.

Джесси отступил спиной к дереву.

– Раньше таких не было, – дружелюбным тоном поделился Харни. – Эти наручники эффективны и просты в эксплуатации. Так пишут на маркетплейсах. Больше двенадцати тысяч положительных отзывов. Просто накинь ему на запястья и затяни, – велел он Джанет.

– Давай, – бросил Джесси безразличным тоном. – Делай, что он говорит.

У подножия дерева лежал красивый кожаный саквояж, намокший и потемневший от дождя. Затягивая наручники, Джанет оглянулась по сторонам, надеясь на помощь, но увидела лишь плотный густой лес.

– Я знаю… – начала она, однако Харни направил ей в лицо пистолет, и она замолчала.

– Не хочу ничего слышать, – заявил он. – Пока нет. Ни звука.

Она кивнула. Джесси молча смотрел на нее.

– После того как я упаковал твоего мужа, у меня была возможность осмотреться. Я понимал, что у тебя есть план, и составил собственный, а именно: не следовать твоему плану. На этом острове много ресурсов: деревья и тому подобное. Саквояж я оставил здесь, чтобы руки были свободны. И вы только посмотрите на него! Чертова погода. – Терстон поднял кожаный саквояж и с отвращением осмотрел его. – Жалкое зрелище, – констатировал он. – Сначала кашемировый пиджак, теперь кожаный саквояж. Проклятое гиблое место этот ваш Мэн.

Он сунулся в саквояж и достал клинок с ручкой из березы. Теперь в одной руке у него был нож, а в другой – пистолет.

– Где мои деньги, индеец? – спросил он.

Не дав Джесси открыть рот, он молча приложил палец к губам в знак молчания. Джесси опешил, и тут лезвие ножа вошло в него, прямо в середину живота. Медленно. Чуть правее пупка, под ребрами. Джесси закричал от неожиданности и боли. Джанет впервые услышала, чтобы он повысил голос. Ее охватил ужас.

– Нет! – проблеяла она и бросилась на Харни, но в горло ей уперся пистолет. – Ты его убил, – прошептала она, слишком потрясенная и разъяренная, чтобы кричать.

– Нет-нет. Я разрезал ему кишки. Очень-очень болезненно. Тебе ли не знать. Но артерии не задеты. Видишь, кровь сочится, но не бьет фонтаном? В течение суток начнется заражение. А после этого останется еще день-два. Скорее два. Наступит сепсис, организм не выдержит. Ужасная смерть. Кровь заражена собственным полупереваренным дерьмом. Я, видишь ли, знаю, куда ткнуть ножом. Знаю, что делаю. Мог бы стать хирургом.

Джесси скривился, застонал и уставился на Харни ненавидящим взглядом.

– Больно, да? – поинтересовался тот. – Если быстро оказать помощь – это одно дело. Но через двенадцать часов шансов будет уже меньше. Намного меньше.

Джесси закинул голову к небу и, скрипнув зубами, застонал. Сильный мужчина без слов говорил богам, как ему больно. Это был странный, нутряной, первородный, животный звук. Упорство перед лицом безнадежности и всепожирающей боли.

– А теперь давай покончим с этим, пока еще есть время, – сказал Харни Джанет.

У нее не было сил отвернуться от Джесси, но бандит упер ствол пистолета ей в щеку и заставил повернуть голову.

– Веди, – велел он.