Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— И что именно она произнесла?

— Это было после того, как я поскользнулся в грязи. «Неуклюжая деревенщина! Кульчи! — пошутила Роза. — Тебе не надо было сюда переезжать!» — «Тогда бы мы никогда не встретились с тобой», — ответил я. После этого Роза не произнесла больше ни слова, хотя я и пытался продолжить с ней разговор. Помнится, я спросил тогда, что она думает о музыке, которую мы выбрали для ее поминальной службы. Мы вышли из церкви под песню «Как прекрасен этот мир».

Воцарилась пауза. Джар слышал, как скребет по бумаге ручка Кирстен. И снова этот ее странный вдох. «Интересно, а занимаясь любовью, она тоже испускает такие звуки? Быть может, даже более громкие, более клокочущие?» — мелькает в голове у Джара. Воображение услужливо рисовало у него перед глазами пикантную картинку, но Джар отгонял ее, пытаясь изменить ход мыслей и полностью сосредоточиться на вопросах Кирстен.

— А почему вы расстраиваетесь, когда видите ее?

Джар снова молчал в ответ. Такое ощущение, будто его загнали в угол, как свидетеля защиты.

— Может быть, потому что вы сознаете, что это всего лишь ваши видения, галлюцинации, не более того?

Джар поневоле кивнул. Атмосфера в кабинете незаметно поменялась; последующая тишина уже больше не пугала его, а, скорее, располала к размышлению. «Такая у нее работа, — думал Джар, — подводить людей к той черте, когда они сами захотят раскрыться. Умное, сознательное манипулирование». Для того и коробка с бумажными носовыми платками у него под ногами. Джар снова слышал характерный вдох Кирстен — похоже, она собирается задать ему очередной вопрос.

— Почему вы пришли сюда сегодня, Джар?

Он чувствовал, как подрагивают его веки. Что он должен сказать ей на это? Что его жизнь разрушает вера в то, что Роза жива? Что их любовь была сильнее зова моря? Что вроде бы очевидное самоубийство Розы никак не вяжется с ее характером? Что он все еще слишком много пьет и подозревает, что за ним повсюду следят? Что он превратился в циничное, измученное подобие человека, изнуренного нелюбимой работой и губящего свой некогда многообещающий талант составлять связные предложения?

Или он должен признаться в том, что радуется возможности посвящать час в неделю разговорам о любимой? (Пусть и с женщиной постарше, но Розе такое бы не понравилось — Джар это знал: она всегда настороженно относилась к крашеным блондинкам.) Карл поначалу терпеливо выслушивал его, но Джар прекрасно видел, что его другу уже порядком поднадоели подобные разговоры, и не винил его за это. Эми пока слушает. Как и отец. Но Джар чувствовал себя виноватым всякий раз, когда поминал в разговоре Розу; его родители слишком старые, чтобы волноваться из-за взрослого сыночка. А вот у Кирстен работа такая — слушать.

— Разговоры о ней помогают сохранить воспоминания яркими и живыми, — наконец подобрал ответ Джар.

— И надежду на то, что Роза тоже жива?

Джар ничего не ответил.

— Буду с вами откровенна, Джар, — произнесла Кирстен. — Никто из тех, с кем я беседовала по поводу галлюцинаций после потери близкого человека, не верит, что их любимый или любимая все еще живы. Они считают свои видения чем-то вроде эфирных форм, инверсионных следов, оставленных в небе.

Где он раньше слышал это выражение?

— Вы подразумеваете под видением привидение? Нет, в моем случае это был не призрак.

Скрип авторучки отвлек Джара: «Интересно, какой у Кирстен почерк? Наверняка, округлый, аккуратный, правильный». Но эта мысль быстро унеслась. И он снова напряг память: «Где же я все-таки слышал это выражение?»

— Не хочу показаться вам бестактной или бесчувственной… Но я хочу вам задать один очень прямой вопрос. И ответ на него мне нужен односложный — первое, что придет вам на ум.

— Валяйте!

«Вот и Зигмунд», — подумал Джар.

— Что бы вы ощутили, если бы тело Розы нашлось?

Он был вынужден взять паузу. Несмотря на предупреждение, вопрос Кирстен привел его в смятение.

— Подозрительность, — проговорил Джар тихим, но твердым голосом. Они молча смотрели друг на друга. А затем, отодвинув кресло, Кирстен встала, чтобы присесть на софе рядом с Джаром.

— Простите меня, — сказала она, притрагиваясь своей рукой к его предплечью.

Кирстен не флиртовала, но Джар не был готов к той интимности, что неизбежно возникла между ними, когда ее лицо оказалось так близко с его лицом и его ноздри уловили тонкий цитрусовый аромат, исходящий от ее кожи. Кирстен натянула подол юбки («более короткой, чем вчера?») на колени и положила на него свой блокнот.

— Чтобы наши встречи пошли на пользу нам обоим, мне необходимо понимать ваше нынешнее умонастроение, душевное состояние. И поэтому я вынуждена задавать вам подчас щекотливые вопросы и анализировать ваши ответы. Это часть того самого метода спонтанных ассоциаций, о котором я упоминала вчера. Только в таком случае наши беседы о галлюцинациях будут более содержательными. Вас это устроит?

Джар кивнул, на секунду отвернувшись, а затем снова устремил взгляд на Кирстен, все еще пристально смотрящую на него.

— Почему «подозрительность»? — спросила она.

Джар заметил, что вторая пуговка на ее блузке не застегнута. Возможно, она расстегнулась, когда Кирстен пересаживалась из-за стола на софу. Вряд ли она расстегнула ее намеренно — ее поведение сегодня безукоризненно профессионально, нейтрально, лишено всякой сексуальности. Но всполохи плоти отвлекли, и этого достаточно для него, чтобы отбросить свою осторожность, довериться ей больше, чем он намеревался.

— Потому что я считаю, что ее самоубийство было инсценировано.

— Инсценировано? Кем?

— Если бы я это знал, я бы не сидел сейчас здесь.

Джар посмотрел на часы, внезапно ощутив обиду и негодование и на эту встречу, и на Кирстен, и на Карла, так настойчиво уговаривавшего его прийти сюда, и на ту легкость, с которой он позволил сбить себя с толку.

— Это не мой профиль, но мне кажется, что инсценировать смерть довольно сложно, разве не так? — упорствовала в своих расспросах Кирстен.

— Не знаю, не пробовал, — бормотал в ответ Джар.

Да, он не пробовал, но он изучал этот вопрос и гораздо глубже, чем она может предполагать, обдумывая любые варианты перемещений и методы практиков, от человека в Милане по имени Умберто Галлини, помогавшего человеку исчезнуть (за приличное вознаграждение) до случая Джона Дарвина, пропавшего во время прогулки на каноэ. Пропасть в море — такой же хороший способ «подделать смерть», как и любой другой.

— Вы от природы подозрительный человек? — спросила Кирстен.

— Никогда таким не был.

— А что еще вас тревожит?

«Инспектор дорожного движения на другой стороне улицы, наблюдавший, как он звонил в домофон на ее парадной