Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

— Меня тревожат все эти вопросы.

Джар тяжело сглотнул. Он вспомнил! Первый отрывок из Розиного дневника, который прислал ему Антон, начинался со слов: «Не следует оставлять о себе никаких записей, никаких “инверсионных следов в небе Фенленда”».

— Это не то, что вы ожидали? — спросила Кирстен, поднимаясь с софы и снова садясь за свой стол. Ее губы слегка подрагивают.

— Я не знаю, чего я ожидал, — сказал Джар, пытаясь выдавить улыбку. Его мысли скачут и путаются. «Никаких инверсионных следов в небе Фенленда…» Слова даются Джару с трудом:

— Извините. Я не хотел показаться неблагодарным. Это, безусловно, полезно — обсуждать, проговаривать все так, как сейчас. Я всегда находил такие беседы полезными.

Джар лукавил, и Кирстен это понимала.

— Вы говорите это искренне? — спросила она.

— Я вижу, что это помогает, — солгал Джар. Ему следовало поскорей уйти от нее.

— Вот и отлично. Я ценю вашу искренность. Можно я задам вам один последний вопрос: оставила ли вам Роза прощальное письмо, какое-то объяснение своего поступка?

— Вы имеете в виду предсмертную записку?

— Мне не хотелось употреблять это выражение.

— Да, оставила.

Куда она клонит? «Мне очень жаль, что пришлось оставить тебя, малыш, первая и последняя настоящая любовь всей моей жизни…» Джар поклялся никогда и ни с кем не делиться содержанием последнего послания Розы.

— Записка была полезной?

— Она была неясной.

— А Роза любила писать?

— Смотря, что вы под этим подразумеваете. Она всегда писала эссе.

Джар совсем не ожидал следующего вопроса:

— А ежедневник? Вела ли она когда-нибудь дневник?

Слова Кирстен резонировали в ясном, неподвижном воздухе. Вела ли Роза когда-нибудь дневник?

— Чтение дневника иногда помогает тем, кого покидают, — добавила Кирстен.

Подняв глаза, Джар ответил ей тяжелым, пристальным взглядом. Как много известно этой женщине? Как много рассказал ей Карл?

— Дневник? — переспросил он, думая о последних отрывках, которые он читал прошлой ночью о Фиби и бале в колледже, и надеясь, что в черновой папке его уже ждут новые фрагменты. — Нет, Роза никогда не вела дневника.

18

Кембридж, летний триместр 2012 г. (продолжение)

Я не единственная ушла с бала рано. По совету полиции Комитет Майского бала решил свернуть празднество.

И я больше не видела в тот вечер ни Ника, ни Тима. Я, конечно, могла разыскать Тима и, сославшись на трагедию с Фиби, объяснить ему, почему не вернулась к плавучему казино, у которого я его оставила. Но мне хотелось тогда только одного: как можно быстрей убраться подальше от колледжа.

Я перешла мост и спустилась вниз, к Кингс-Парейд, теша себя надеждой, что Джар не рассердится от того, что я разбужу его в такой час. По улицам слонялись расфуфыренные, но растерянные участники бала — привилегированная кембриджская диаспора. Один парень тщетно пытался успокоить свою девушку, громко заливавшуюся слезами. А на стене рядом с домиком привратника Королевского колледжа о чем-то тихо шепталась понурая парочка с бутылкой шампанского у ног.

Мне пришлось несколько раз позвонить в звонок на двери Джара, прежде чем он появился на пороге в своем домашнем халате. Было два часа ночи, и я в своем бальном наряде ревела белугой, но он впустил меня без единого слова. Как только дверь за мной закрылась, я, содрогаясь от рыданий, упала в его объятия. Джар крепко держал меня до тех пор, пока я не перестала плакать. А потом нежно повел меня наверх и усадил на кожаную софу в гостиной, отодвинув в сторонку подушки и одеяло.

Глотая виски, я рассказала ему о событиях этой ночи — сначала о Фиби, а затем и о Тиме. Мои терзания по поводу Тима вдруг показались такими пустяковыми в сравнении с трагедией, разыгравшейся потом в Саду студентов.

— Если они нашли Фиби быстро, то, возможно, ее еще удастся спасти, — сказал Джар.

— Нет, они не успели. Она была мертва, Джар, я уверена. «Скорая» уехала без сирены.

— Там нет машин в такое время ночи.

— Ее голова свисала так неестественно и безвольно. — Эту тяжелую картину я никак не могла выбросить из головы. Джар подлил мне еще виски.

— Только не начинай винить себя, Роза.

— Но я действительно могла бы ей быть лучшей подругой. А Ник? Он никогда не оправится от такого. Если бы ты видел его лицо, когда он смотрел на нее…

Я снова расплакалась, и Джар крепко прижал меня к себе. В его теплых объятиях я чувствовала себя в безопасности. «Мне не следовало идти на бал или приходить к Джару в эту ночь», — подумала я.

Пока я так сидела, обхватив Джара руками и ловя себя на мысли о том, что в целом мире сейчас не нашлось бы другого места, где я хотела бы быть, в спальне Джара послышался шум. Тяжело сглотнув, я отпрянула от Джара.

— Здесь еще кто-то есть? — прошептала я. Мой вечер грозил закончиться хуже некуда! Но попрекать Джара за то, что он привел к себе девушку, я не имела права.

— Это Ниам, моя кузина, — ответил Джар, вытирая слезинку с моего глаза. На его губах заиграла понимающая улыбка. Настолько слабая, что я до сих пор не уверена: а, может, мне это только показалось?

— Она приехала сюда из Дублина на несколько дней, — добавил Джар.

Я снова расплакалась.

— Обними меня покрепче, Джар, — попросила я. — И никогда не отпускай!

— Мне не следовало оставлять Тима сегодня ночью и уходить вот так, — сказала я, приходя потихоньку в себя. — Насколько я знаю, он просто хотел сделать пару ставок в казино.

— А эта Ханна, она, вероятно, «бывшая» Тима?

— Похоже на то.

— Тогда я бы не стал доверять словам шлюхи.

В дверной звонок внизу кто-то позвонил.

— Бурная ночка, — сказал Джар, вставая с софы. На пороге спальни появилась его кузина. — Ниам, это — Роза. Роза, это — Ниам.

Ниам подошла и села рядом со мной.

— Теперь все в порядке? — спросила она, положив свою руку на мою.

Боже, неужели я так жутко выглядела? Я, похоже, показалась ей пьяной или обкуренной.

— Я сделаю чай, хочешь? Раз уж мы все не спим.

— Давай, — сказала я.

У Ниам были такие же добрые глаза, как у Джара, но ирландский акцент проявлялся в речи сильнее. И она была невысокой и больше походила на девчонку-сорванца. В ней не было ничего от грузности двоюродного брата. Я вспомнила: Джар говорил мне, что она была актрисой.

Пока Ниам ходила за чайником в спальню, я