Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Рассказывая о том дне, Квон Ирён говорит, что «чувствовал, как постепенно рушится защитная насыпь, окружавшая душу подозреваемого».

В конце встречи профайлер пообещал, что устроит так, чтобы новые сокамерники не трогали Чон Намгю.

– Все равно меня приговорят к смерти, – ответил на это преступник.

Квон Ирён посоветовал не думать об этом и сказал, что придет поговорить снова.

Встреча подтвердила, что профайл, составленный Квон Ирёном после взлома с поджогом в районе Кванак, точно описывал характер преступника. Чон Намгю не был похож ни на образованного Теда Банди, изучавшего право и обладавшего красноречием, ни на харизматичного Чарльза Мэнсона, самопровозглашенного религиозного лидера. Интеллектуальный уровень Чон Намгю был низким, речь – медленной и не очень связной. Если искать аналогии, то он больше всего походил на нелюдимого заику Дэвида Карпентера [392].

После завершения интервью Квон Ирён немедленно составил отчет для следственной группы.

В кратком изложении наблюдения и предложения профайлера сводились к следующему:

Отчет о первом интервью с Чон Намгю

Особенности поведения:

– Во время разговора нервничает, барабанит пальцами и т. п.

– Избегает зрительного контакта с собеседником.

– Испытал сильнейший стресс во время тюремного заключения. По собственным словам, вызывал всеобщую ненависть и подвергался регулярным побоям. Сказал, что «всего ужаса не описать».

– Склонность к параноидальному мышлению. Считает себя самым обездоленным в мире и уверен, что бедняки становятся только беднее.

– Во время совершения преступлений способен на принятие быстрых решений и сохранение контроля над собственными действиями.

Рекомендации по методике проведения допроса:

– Подозреваемый не привык взаимодействовать с людьми. Если следователь разозлится или повысит голос, велика вероятность отказа от дачи показаний.

– Участливый тон и демонстрация расположения будут полезны, однако следователю не стоит создавать впечатления, будто он не видит ничего плохого в преступном поведении, так как подозреваемый сочтет такое отношение притворством с целью получить необходимую следствию информацию.

– Так как подозреваемый испытывает сложности в установлении межличностных отношений, более эффективен будет не типичный допрос с участием нескольких детективов, а общение с одним следователем, который владеет искусством разговора.

Хотя Чон Намгю начал сознаваться в содеянном, впереди было много трудностей. Квон Ирён рассказал Юн Вечхулю о беседе с преступником. Они сошлись во мнении, что Чон Намгю, подобно Ю Ёнчхолю, который приписывал себе чужие преступления, тоже может дать ложные показания, преувеличивая свои злодеяния. Профайл, составленный на «серийного убийцу с юго-запада», требовал подтверждений вещественными доказательствами, которые мог дать обыск в доме подозреваемого.

24 апреля пресс-комната полицейского отделения района Йондынпхо была забита репортерами: спустя два дня после ареста Чон Намгю полиция поделилась с прессой информацией о следствии. Преступления, несколько лет державшие в страхе жителей юго-западных районов столицы, были близки к раскрытию. Газеты запестрели похожими один на другой заголовками.

Сообщение из газеты «Кёнхян синмун»:

Сеульская версия «Воспоминаний об убийстве» близится к завершению: полиция арестовала подозреваемого в преступлениях на юго-западе столицы. На допросе арестованный заявил, что один взгляд на богачей рождает в нем мысли об убийстве, однако в действительности его жертвами становились женщины низкого достатка. Сейчас известно о пяти таких жертвах.

Согласно официальному заявлению полицейского отделения района Йондынпхо от 24 апреля, подозреваемый Чон Намгю (37 лет), задержанный 22 апреля в связи с ограблением в квартале Сингильдон, на допросе признал причастность к «делу трех сестер» 27 марта текущего года, а также к убийствам женщин на юго-западе столицы в 2004 году.

27 марта 2006 преступник проник в дом Кима (55 лет) в квартале Пончхондон района Кванак. Три дочери Кима получили удары тупым предметом по голове, две из них скончались.

С того дня газеты и телепрограммы сообщали о каждом новом преступлении, в которых сознавался Чон Намгю. Вскоре об этом деле говорила вся страна. Пристальное общественное внимание заставляло следственную группу работать в ускоренном темпе.

В воскресенье, 30 апреля 2006 года, состоялся обыск в доме подозреваемого в Инчхоне [393], куда Квон Ирён отправился в составе большой полицейской группы. Рабочие поездки по выходным давно стали привычным делом, однако в тот раз профайлер чувствовал уколы совести – была годовщина их с женой свадьбы.

Прошел небольшой дождь. Полицейские машины остановились на узкой улице, и с десяток детективов подошли к одному из двухэтажных домов, заполонив весь уличный проход. У ворот их встретила старая женщина, мать Чон Намгю.

– В чем дело? – обратилась она к Квон Ирёну.

– Ваш сын арестован, нам необходимо осмотреть его комнаты. Пожалуйста, не волнуйтесь слишком сильно, – ответил тот, взяв руку старой женщины.

Старуха принялась жаловаться на жизнь. В детстве у сына часто болела голова, но она не могла ходить с ним по больницам, потому что у семьи не было денег. Квон Ирён не ожидал получить такие важные сведения, да еще от матери подозреваемого. Похоже, у Чон Намгю в детстве возникли проблемы со здоровьем, повлиявшие на работу мозга.

Детективы открыли входную дверь в зеленой облупившейся краске. На второй этаж, где располагались комнаты Чон Намгю, вела узкая лестница, на которой с трудом могли разойтись двое. Побелка на стенах вываливалась кусками.

В гостиной находились большой шкаф и полки, где обнаружились несколько трубных ключей и защитные маски. Трубный ключ – это большой и тяжелый инструмент, который используют для фиксации труб. Сдвинув шкаф, детективы нашли спрятанный нож и джинсы в пятнах крови.

Квон Ирён тоже внимательно изучал жилище подозреваемого. Ему необходимо было понять, как жил этот человек, и профайлер обращал внимание не только на потенциальные орудия убийства. В спальне он проверил содержимое ящиков черной тумбочки. В одном из них лежала подборка газетных статей о преступлениях на сексуальной почве. Заголовки гласили: «Насильник совершил повторное преступление, едва выйдя из тюрьмы», «Выросший без матери превратился в сексуального насильника», «Насилие привело к пожизненной травме». Судя по всему, эти тексты имели важное значение для Чон Намгю. Перебирая старые вырезки, Квон Ирён обнаружил и статью из газеты «Спортивная Корея» от 5 июля 2004 года. «“Воспоминания об убийстве: Сеульская версия”, – начал читать он. – 26 февраля старшеклассница чудом избежала смерти в квартале Силлимдон района Кванак, но девушке, на которую было совершено нападение 22 апреля в квартале Кочхокдон района Куро, повезло меньше. Теперь уже никто не сомневается в правдивости “городской легенды”». Профайлер добавил еще один штрих к психологическому портрету преступника: тот искал в газетах сообщения о своих преступных деяниях. Но главный сюрприз ждал профайлера впереди. Квон Ирён вздрогнул, расправив сложенные страницы: его собственное интервью «Ньюсмейкеру» с фотографией на развороте.

Профайлер был изумлен и