"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Харри нажал на экран своего телефона и развернул его к ней. Он увидел, как она побледнела, глядя на видеозапись.

На экране крупным планом было лицо Харри, который кладет телефон в карман куртки, висящей на вешалке-стойке. Немного поправляет его. Отходит и направляется к креслам «Болло», где в кадре появляется сама Хильде Витт с двумя стаканами воды.

— Ты... снимал нас?

— Похоже на то.

— Ну ты и ублюдок! — Она рассмеялась. — И в чем план? Покажешь это Олегу, если я с ним не порву?

— А ты порвешь?

— Мне нравится это безумие, Харри. Ты, должно быть, считаешь себя очень умным, но вам, мужчинам, пора бы уже научиться не недооценивать меня.

— Вот как?

— Я в любом случае когда-нибудь брошу Олега, но уж точно не из-за этой записи. Потому что ты никогда ему её не покажешь. Ты знаешь, что он никогда не простит тебе близости со мной. Его разум, может, и простил бы, но тело... никогда. Он ведь — как ты сам выразился — единственное, что у тебя есть. — Она замолчала. Склонила голову набок. — Или, вернее сказать, единственное, что осталось от женщины, которую ты любил.

Харри молча смотрел на неё. Закрыл глаза.

Витт положила руку ему на плечо и заговорила тем самым мягким, теплым голосом, который совсем недавно с такой пугающей легкостью довел его до слез: — Знаешь, что моя мать сказала бы о твоем нынешнем виде, Харри? Что ты похож на человека, который продал масло, да денег не получил.

— М-да. Ты права. Показать видео Олегу — это не рычаг давления. — Он открыл глаза.

— Но смотреть его будет вовсе не он. — Хильде Витт нахмурилась.

Харри поднял чек. Она впилась в него взглядом.

— Ты бы не стал... — начала она.

— Сексуальная связь с пациентом, — сказал Харри. — Я навел справки. У нас есть закон о медицинских работниках, статья 295 уголовного кодекса и устав твоей собственной ассоциации психологов. Тюрьма тебе, может, и не грозит, но лицензию отберут гарантированно.

— Харри, сядь и выслушай меня.

— Я постою, спасибо.

Он заметил, как слегка подергиваются уголки её губ. — Ты ведь знаешь, что я немного сумасшедшая. Но вовсе не настолько, как ты, очевидно, считаешь. Терпеть не могу, когда жизнь становится скучной, и да, мне необходима встряска. Но поверь, я никогда не планировала заходить так далеко, чтобы позволить Олегу уйти из семьи. Мне просто хотелось немного поиграть. Точно так же, как я хочу поиграть с тобой. Ну кто откажется от близости с таким молодым, горячим парнем, который в тебя влюблен? Но я понимаю, что теперь лавочка закрыта.

— Понимаешь?

— Да. Но тебе придется дать мне немного времени, чтобы... ну, свернуть всё это.

— Нет. Поговори с ним сегодня. Оторви пластырь одним махом.

— Не думаю, что для него это самый безболезненный способ, Харри.

— Даю тебе сорок восемь часов.

— Разве это не жуткое клише?

— Ладно, сорок семь часов.

Она сосредоточенно разглядывала Харри, словно игрок в покер, который просчитывает шансы и одновременно пытается понять, блефует ли противник.

— На этой записи прекрасно видно, что ты меня обманул, — сказала она. — Если видео всплывет, тебе самому тоже мало не покажется, Харри.

— Я потребую конфиденциальности как информатор, а ты связана врачебной тайной.

— Ну ты и скотина.

— М-да. В этом мы с тобой солидарны. — Он снял её пуховик с вешалки-стойки и протянул ей.

— Что?

— Ты же сама слышала, — сказал Харри. — У нас новое место преступления.

— Ты хочешь... взять меня с собой?

Харри пожал плечами. — Ты ведь сама сказала. Что мы хорошо работаем вместе. Пошли.

Глава 47

Олег стоял и ждал у ворот, когда Харри и Хильде Витт прибыли на Лунскоттвейен.

Харри понятия не имел, о чем его собственное лицо говорило Олегу, но на лице Хильде Витт уж точно ничего не отражалось. К тому же Олегу, пожалуй, и так хватало забот с тем, чтобы скрыть собственные чувства.

Он провел их мимо главного дома с табличкой семьи Брандт на двери и дальше по тропинке, которую криминалисты расчистили в стороне от протоптанных следов, ведущих к амбару.

— Он лежит так, как мы его нашли, — сказал Олег.

— Хм. Он опознан?

— Не формально, но мы ведь уже допрашивали его. Трим Хёуген. Тот самый, которому принадлежала украденная камера.

— Как мы об этом узнали?

— Письмо от Брандта на твой старый электронный адрес. «Убийство на Лунскоттвейен, 43».

Они подошли ближе; вокруг щелкали и жужжали камеры криминалистов. По старой привычке Харри не стал сразу смотреть на тело, залитое светом прожекторов в снегу. Опыт научил его: если взглянуть на покойника сразу, впечатление порой оказывается настолько сильным, что притупляет восприятие — так же, как из-за громкого хлопка можно на какое-то время оглохнуть. Поэтому он старался разглядеть все вокруг, чтобы подметить детали, которые ускользнули бы, окажись у него перед глазами труп.

Он увидел обмотанный скотчем ствол дерева и натянутую между стволами веревку. Кровавый след на снегу, тянувшийся от тела к ступеням амбара. Лишь когда он решил, что подметил все самое важное, Харри посмотрел на труп.

Самым бросающимся в глаза было то, что под головой на снегу расплылся красный нимб крови.