Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

мои транспортные расходы — поезд до Лондона, затем другой поезд, трехчасовую поездку в Херефорд — оплатил колледж. Но отпустили меня сюда с одним условием: я никому не должна рассказывать об этом приюте. Не понимаю — почему? Возможно, доктор Лэнс боится, как бы все его студенты не разбежались, решив оттянуться в Херефордшире.

Пока я писала эти строки, пришла моя соседка по комнате. Она сейчас тоже сидит на кровати и что-то пишет. Думаю, что письмо. Я не смогла удержаться: нацарапала свое имя на клочке бумаге и передала ей вместе с кусочком черного шоколада. Мы не должны были брать с собой никакую еду, но я тайком привезла шоколад, рассудив, что этот продукт с содержанием 85 процентов какао пойдет только на пользу моей душе.

Девушка тоже написала свое имя — Седжал — и передала мне клочок бумажки обратно, добавив «Спасибо!» за шоколадку. И именно в этот момент я заметила, что ее браслеты прикрывают глубокие шрамы от резаных ран на запястье — еще только затягивающиеся. «Как она выжила?» — подивилась я.

Седжал заметила, что я увидела шрамы, и некоторое время мы молчали, впервые правильно восприняв друг друга. Затем я схватила ручку и написала на бумаге: «Из какого ты университета?» Седжал поколебалась, но написала ответ: «Из Оксфорда». Я взяла листок бумаги и написала еще один вопрос: «Тебя сюда направила Карен?»

Седжал посмотрела на меня с удивлением и утвердительно кивнула.

27

— Спасибо, что нашли время для встречи со мной, — сказал Джар.

— Меня заинтриговало ваше послание.

Джар зашел в светлый, полный воздуха офис Макса Иди, из окон которого открывался вид на Доклендс в сторону Гринвича. Он провел много часов на балконе своей квартиры, разглядывая этот небоскреб и свет, мерцавший на них в течение всей ночи и высветлявший своими зарничными всполохами низкие облака.

Джар впервые оказался внутри «Уан Кэнада Сквер». Но после нескольких напряженных минут на входе подумал, что никогда бы не смог освоиться и чувствовать себя в нем комфортно.

— Ваше удостоверение личности? — спросил охранник у турникетов.

Джар достал водительские права. Уж не собирается ли охрана придраться к нему по какому-нибудь надуманному поводу? Может, его опять хотят арестовать? И доставить в полицейском фургоне на допрос к Майлзу Като? Но нет, охранники пропустили Джара, хоть и не спускали с него пристальных взглядов, пока он пересекал фойе и ждал лифта, чтобы подняться на двенадцатый этаж.

Получасом ранее, только выйдя из дома, Джар почувствовал, что за ним наблюдают. У него опять появилось ощущение внутренней тревоги — точно такое же, как он испытывал в Кромере. И это ощущение усилилось на станции Доклендского легкого метро, когда в его вагон в самый последний момент вскочил мужчина, очень подозрительный на вид. Джар понимал, что превратился в законченного параноика, но всю дорогу, пока он ехал к Максу Фиди, напряжение его не отпускало.

— Кофе? Чай? — предложил Макс.

— Спасибо, — сказал Джар.

При встрече с новым человеком он привык давать себе секунд тридцать форы — достаточных для того, чтобы получить и осмыслить первые впечатления о другом человеке и определить свое инстинктивное отношение к нему. Макс был очень тучным (Джар непроизвольно поправил свою рубашку), а его нездорово красные щеки выдавали пристрастие хозяина к выпивке для увеселения или снятия стресса. А может быть, и для того, и для другого.

На шее Макса висели очки для чтения, а угол его кабинета подпирал комплект клюшек для гольфа. Комплект старый и простой, без всяких вычурностей. Над клюшками на книжной полке лежало несколько пособий по ведению бизнеса и потрепанный томик «Индийского лета» Джеймса Кэмерона. Льняной костюм на Максе был весь мятый, да и сидел мешковато. А посередине его цветистого галстука красовалось жирное пятно от еды.

— Я пришел к вам не как клиент. Вы меня понимаете? — начал разговор Джар.

— Догадываюсь, — протирая очки о галстук, спокойно ответил Макс и тут же с чувством воскликнул, заметив пятно: — Что за дерьмо? — Плюнув на галстук Макс попытался затереть пятно пальцами. — У вас есть дети?

— Насколько мне известно, нет.

— Когда будут, не давайте им виснуть на вашем костюме, если завтрак приправлялся кетчупом. В нашем доме без кетчупа не едят.

— Постараюсь запомнить ваш совет.

— Я знаю, что вы думаете: такой старпер и маленькие дети.

— Да нет, я так не думаю.

— И они не от второй жены.

Джар поднял руки в притворном протесте: «У меня и в мыслях не было вас судить!»

— У меня уже третья жена, — засмеялся Макс. — Так кофе или чай?

— Спасибо, ничего не надо.

«Как это Макс умудрился стать кризис-менеджером, коль у него такая беспорядочная жизнь?» — удивлялся про себя Джар. А вслух спросил, горя нетерпением перевести разговор на интересующую его тему:

— Вы ведь писали статью о Джиме Сэндхоу?

— Увы, она никогда не была опубликована. Ее вообще нет в печатном виде.

— Но ее можно как-нибудь прочитать?

— Это было так давно. В другой жизни. — Макс оглядел свой дорогой офис, словно бы намекая Джару на свои переменившиеся обстоятельства.

— Я встречался с Розой Сэндхоу, дочерью Джима, в университете. В летний триместр, перед тем, как она умерла.

При упоминании имени Розы лицо Макса изменилось, а нижняя губа сморщилась, как носик у пакетика молочного йогурта.

— Вы вроде бы виделись с ней один раз, — продолжил Джар. — На похоронах ее отца.

Макс вздрогнул:

— Я помню ее лицо: красивая девушка.

— О чем была ваша статья?

Макс сел и, достав откуда-то зубочистку, начал сосредоточенно ковыряться в коренном зубе. Прошло несколько секунд прежде, чем он выдавил из себя:

— У меня очень пылкое воображение, Джар. Сейчас я использую его, чтобы прогнозировать самые неблагоприятные варианты развития событий и предугадывать, чем они могут закончиться для моих клиентов. И клиенты ведутся, полагая, что мне можно доверять: ведь я выгляжу в точности так, как они себе представляют наемных писак с Флит-стрит.

Макс взмахнул одной ногой в воздухе, подтягивая брючину:

— А я все подошвы стер на прежней работе. И мог вообще без штанов остаться. Теперешняя журналистика — это только айпады и цифровое поколение двадцатилетних. Когда я был репортером, мой новостной редактор требовал только факты. Однажды мне выпал шанс написать стоящую статью — историю об отце Розы, но я не смог ее раскрутить. Не было доказательств.

— Доказательств чего?

Макс некоторое время молчал. А потом произнес:

— Я сожалею о Розе. Правда. Я бы не заявился на похороны ее отца, если бы не… А насколько хорошо