Один из нас виновен - Стив Кавана

И повернула.

Изнутри донеслись ругательства, затем шум холодной воды из крана. Остатки воды в трубах скоро закончатся.

Она вынула ключ.

Зажала в ладони.

И посмотрела на мужа — возможно, впервые по-настоящему.

Он дрожал, по щекам текли слёзы.

Трубы застонали от проходящего воздуха. Вода почти иссякла.

— Прости, — сказал Патрик.

— Знаю. И ты меня прости.

Она подошла и протянула ключ.

— Я не могу. Сделать это должен ты.

Он смотрел на чёрный ключ у неё на ладони.

Протянул дрожащую руку и взял его.

Ванесса мысленно вернулась на несколько месяцев назад, к последнему вечеру в манхэттенском доме.

Она поднималась по лестнице, уходила от Патрика и его вопросов о браслете, когда он сказал:

«Я должен тебе кое-что рассказать...»

Позднее она сообщила Флинну, что Патрик признался ей в убийстве Молли. Ещё одна ложь. Но необходимая, как и все остальные.

В действительности он рассказал нечто совсем другое. И Ванесса не сомневалась, что это правда.

«Я должен тебе кое-что рассказать... Я не убивал Молли. Возможно, ты мне не поверишь, но сейчас я впервые в жизни скажу тебе правду. Всю правду. Да, я с ней спал, прости. Но клянусь, не убивал. Я нашёл её дневник и запаниковал. Она выдавала себя за другую. На самом деле её зовут Уиллоу Чейз. Она хотела отомстить. Сблизилась со мной, чтобы уничтожить меня и мою политическую карьеру. А может, и ещё хуже — убить меня. Я думал... думал, что люблю её. Я сказал ей, что нашёл дневник, знаю о её лжи и о том, кто она. Потом выбежал из квартиры, больше ни слова не сказав, и позвонил отцу. Рассказал о случившемся, а он обещал обо всём позаботиться. Как с Терезой. Только Тереза, клянусь, погибла случайно.

Мы были молоды, веселились, я ещё нюхал кокаин и слишком много пил, а Тереза тоже была оторвой. Она упала, Ванесса. Танцевала на кухонной стойке в доме в Хэмптонсе, поскользнулась и ударилась головой. Крови было столько... Я был не в себе от наркотиков, а Тереза... она умерла. Сломала шею. Её не стало. Я ничего не мог сделать. Позвонил отцу. Он велел не вызывать ни скорую, ни полицию, просто переодеться и уйти из дома. Сказал, что обо всём позаботится, иначе мы погибнем.

Молли... она сводная сестра Терезы. Та, которую не могли найти, Уиллоу Чейз. Она пришла за мной. Я прочёл лишь первые страницы дневника, но её намерения были ясны. Отец сказал, что ему придётся разобраться с Уиллоу, что мы зашли слишком далеко. Велел не волноваться, обещал сделать это сам. Клянусь, я не знал, что он её убьёт. Думал, он просто откупится. Я больше не могу с этим жить. Клянусь тебе, Ванесса, я говорю правду. Он очень опасен и способен убить даже меня, если я кому-то расскажу. Тебя тоже убьёт, если узнает, что я всё тебе выложил. Не знаю, что делать. Мне так страшно. И так жаль».

Ванесса сказала: «Патрик, я тебе верю, но теперь мы должны его остановить. Он подставил меня за убийство Молли. Скрыл смерть бедной девушки в Хэмптонсе, а ты все эти годы несёшь эту вину. Вместе мы добьёмся, чтобы он больше никому не причинил зла. Всю жизнь он тебя мучил и хотел, чтобы ты стал таким же. Но ты другой, Патрик. Ты не твой отец. Ещё можно остановить его раз и навсегда, пока не поздно для нас обоих...»

Теперь, в гостиной на втором этаже, трубы выли, когда вода в них закончилась.

Ванесса протянула Патрику ключ от ванной.

Он взял его и передал ей соглашение о разводе и свою ручку.

— Уходи.

— Нет. Я должна убедиться, что ты сделаешь это. Сделай. Ради себя.

Он кивнул, и они вместе подошли к запертой двери.

— Куда, на хрен, делась вода? — приглушённо донёсся голос Джулиана сквозь толстую дверь красного дерева.

Ванесса сняла обе туфли с открытым носком. Одну отшвырнула, другую поставила на пол носком к узкой щели между дверью и ковром. Опрыскала дверь из флакона, затем сняла распылитель и вылила остальное на стельку туфли.

Жидкость потекла по коже и через отверстие у носка быстро просочилась под дверь ванной.

То были не духи, а эфир из баллона жидкости для запуска двигателя. Горел он страшнее всего на свете.

— Что это такое? Что за чёрт с водопроводом? У меня вся обувь мокрая.

Ручка двери внезапно повернулась так резко, что Ванесса испугалась, выпрямилась и отошла, босая.

— Что за... Выпустите меня...

— Сделай это, — сказала Ванесса. — Ради себя. Ради матери. Он заставил её страдать так же, как тебя.

Патрик взял со столика корабельную лампу, фитиль которой раскалился докрасна. Даже с нескольких футов чувствовался запах керосина.

— Папа, я больше не слабый. Это за маму. И за Молли, — сказал Патрик и швырнул лампу в дверь.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Пол и дубовая дверь загудели в огне.

Потом раздались крики. Отец горел, как тот фитиль.

Как дьявол, которым он и был.

Патрик и Ванесса