Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

– Спасибо, – сказал он, дослушав. – Спасибо вам. Вы меня фактически убедили. Я так боялся, что она покончила с собой.

– Почему же? Дела в театре шли отлично.

– В театре – да. – Самим тоном Питер выразил презрение к делам практическим, которые так волнуют и одновременно утешают тех, кто устал от своих чувств. – Проблемы у нее были в личной жизни. Мы друг друга любили. – Здесь Питер прямо посмотрел собеседнику в глаза, давая понять, что не потерпит ни малейшей насмешки.

Мистер Кэмпион, однако, и так хранил серьезность. Не настолько он был стар, чтобы не понимать: любовью, пусть даже обманчивой, пренебрегать нельзя.

– Я просил ее за меня выйти, – продолжал Питер с достоинством. – Но она всегда отказывала, придумывала дурацкие поводы – эту смехотворную разницу в возрасте и тому подобное.

– Сколько вам лет? – озадаченно спросил Кэмпион.

– Двадцать два. Видит Бог, достаточно, чтобы разбираться в своих чувствах. Когда она стала отменять встречи, я понял: у нее есть тайна, а не рассказывает она, потому что любит меня, иначе – я уверен! – не стала бы скрывать. В прошлое воскресенье мы должны были поехать на реку. Заранее договорились, и оба дождаться не могли этой поездки. Когда она сказала, что на выходные ей придется уехать, я не выдержал, и мы впервые серьезно поссорились.

Питер замолчал. В глазах у него была мука, словно он не мог справиться с огромным горем. Взяв себя в руки, он продолжил:

– Хлоя расстроилась не меньше меня. Потом мы помирились, и она во всем призналась. Оказывается, она была замужем, но несколько лет назад они расстались, а теперь муж ее нашел. Осознал, естественно, свою ошибку и захотел Хлою вернуть. Она решила поехать, чтобы поговорить с ним, выпросить развод. Имени его не называла. Я поклялся, что ни единой живой душе не скажу, но теперь это уже не важно. Сердце у нее было разбито, как и у меня. А потом я узнал о случившемся.

Кэмпион молчал. Он слегка сгорбился и оперся руками на перила. После рассказа о преградах, с которыми столкнулась юная любовь, история Хлои под его пристальным взором приобрела совсем иной оттенок. Он уставился на воду, а в голове у него маленькие фрагменты складывались в единую картину.

Сьютейн, несмотря на возражения других, берет Хлою в шоу. Вот он в полумраке партера велит Хлое не принимать приглашения его жены. Старается убедить доктора, что почти с ней не знаком. А вот Хлоя, сидя на коленях у Носка, заявляет: они с Джимми давние приятели. Гравировка на часиках. И последний штрих: мисс Финбро лихорадочно обыскивает бумаги погибшей Хлои.

Взгляд светлых глаз сделался суров; Кэмпион почти позабыл о Питере, чей молодой голос очень серьезно что-то вещал.

– Наверное, вы не одобряете развод. Простите, но, значит, вы забыли, что такое любовь. Она превыше всего. Она одна имеет значение. А ты беспомощен. Бессмыслица. Ничего нельзя сделать. Только задыхаться.

Мистер Кэмпион, который за последние несколько дней стал заметно мягкосердечней, испытал сильное желание с криком бежать от этого жуткого призрака ушедших лет, который бормотал ему волнующую правду и несправедливые обвинения. Но сыщик лишь запротестовал.

– У вас нет монополии на страдание. – Сказано было, впрочем, легким и дружеским тоном. – У вас, у молодых.

Питера Броума его тон ввел в заблуждение, он принял сочувствие за уступчивость.

– Конечно, но мы-то переживаем его впервые, – заметил он. – Хуже ничего и быть не может. А если бы могло – люди то и дело умирали бы. От подобных ужасных переживаний полностью меняешься. Жутко так говорить, но такая сильная боль даже как-то возвышает.

Мистер Кэмпион вспомнил о Линде, о Саре, о том, какой была Хлоя при свете дня, о Сьютейне и, наконец, о себе.

– Прощайте. – Он тепло пожал руку Питеру. – Хлоя умерла сразу, не почувствовав никакой боли. Лучше вам помнить именно об этом.

Кэмпион поспешил прочь, и его длинная темная тень заскакала от фонаря к фонарю. А мистер Броум остался на мосту со своим горем, печальным, прекрасным и таким же далеким, как звезды, что светили над его лохматой головой.

Глава 14

На следующее утро мистер Кэмпион долго сидел за завтраком, и его худая фигура почти утонула в мягких подушках малинового дивана. В этот час в столовой клуба царило мирное освежительное затишье, столь необходимое человеку перед выходом в суровый деловой мир.

Тяжелые шторы на больших окнах, драпированные с викторианской роскошью и подвязанные шнуром, пытались противостоять яркому солнечному свету, от которого выгорели их края и который безжалостно обнажал мельчайшие потертости, и из-за этой борьбы света и тени огромная комната словно наполнилась легким туманом.

В теплой и приятной атмосфере уединенности Кэмпион успокоился и ощутил себя рассудительным и уверенным. В теперешнем его убежище все события и чувства предыдущего вечера казались сном, правда, в них отсутствовала та алогичность, благодаря которой сны потом приятно вспоминать.

Вчера Питер Броум словно увел Кэмпиона в иллюзорный мир персонажей Пиранделло, а теперь в мыслях у сыщика остались только факты, столь же важные, сколь и неприятные, с какой стороны ни посмотри.

Кэмпион был доволен, что позвонил Линде и извинился, а протестующего Лагга отправил в Белые Стены одного. Юный Джордж, механик из гаража, который иногда любезно подгонял Кэмпиону машину, и он же осуществил доставку Лагга, позднее отчитался: хозяйка лично вышла встретить своего временного дворецкого, а мистер Лагг держался как истинный джентльмен. И если он постарается, полагал Джордж, то со всем справится. Кэмпион изо всех сил на это надеялся.

Он сидел, глядя поверх газеты на пылинки, висящие в лучах света, что лился из ближайшего окна, и заново переживал подробности своего телефонного разговора с Линдой. Кэмпион запомнил его с удивительной точностью. Он снова слышал ее возражения и свои извинения и оправдания, что ему, мол, нужно поработать над делом в городе. Затем была пауза, а потом Линда вежливо, пусть и нехотя, согласилась и искренне поблагодарила за Лагга.

Кэмпион прокрутил в уме весь разговор от «алло» Линды до собственных прощальных слов и только потом спохватился и тупо и печально уставился в пустоту. Он не сомневался, что его сладостно-горькая одержимость этой женщиной со временем ослабнет, но сейчас злился на собственное неразумие, полный идиотизм и вообще вот это все. Впервые он осознал, сколь прискорбно его положение, и, осознав, разозлился. Как и большинство не совсем разочаровавшихся смертных, Кэмпион втайне верил, что где-то существует его половинка – женщина, которая полностью подходит ему в умственном, эмоциональном и физическом плане, и обнаружить ее, но недоступную – настоящая трагедия, ничуть не менее мучительная из-за