"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Условие? Свидетели не могут ставить условий, они обязаны являться по вызову.

— Только не в том случае, если ты близкий родственник подозреваемого. Она вообще могла отказаться от дачи показаний, так что соглашаемся на то, что дают.

Подобно крабам, боком они пробрались на свой почти заполненный ряд и опустились в кресла как раз в тот момент, когда фильм начался.

— Вообще-то я не люблю фильмы ужасов, — сказала Витт, когда час и пятьдесят пять минут спустя они выходили из зала вместе с остальной толпой.

— Но этот тебе понравился?

— Да. В нем была определенная психологическая глубина. И снято потрясающе. Теперь понятно, почему тут собралось столько киношников.

— Правда?

— Ты смотрел только на меня?

Харри улыбнулся. — Ну так что ты можешь рассказать мне о месмеризме? Это просто псевдонаучная чушь?

— Чушь! Давненько я не слышала этого слова. Месмеризм, кстати, тоже родом из Германии. Месмер был немецким врачом в начале девятнадцатого века. Он полагал, что повсюду вокруг нас существует невидимый животный магнетизм, влияющий на все наши поступки. Те, кто посвящен в тайну, могут управлять этой энергией посредством ритуалов и, к примеру, простых пассов руками.

— Как в кино, где кто-то чертит в воздухе крест перед человеком, и тот — хоп! — лишает жизни того, на кого ему указали?

— Именно это, конечно, ерунда, но существуют техники гипноза, с помощью которых можно заставить человека делать то, что тебе нужно.

— Я читал, что под гипнозом человека нельзя заставить делать то, чего он на самом деле не хочет.

— Верно, но все зависит от того, что понимать под «на самом деле». На самом-то деле мы вполне можем желать совершить очень многое — то, в чем боимся признаться даже самим себе. Разве не так? — Она легонько толкнула его локтем.

— Хм. То есть ты хочешь сказать, что мы не можем исключать, что Роберт Брандт был под гипнозом?

Она сморщила нос. — Сомневаюсь, что кого-то можно загипнотизировать так, чтобы он покончил с собой.

— Если только они сами подсознательно этого не хотят?

— Возможно, — сказала Витт, взяла Харри за руку и увлекла в сторону, чтобы пропустить выходивших из кинотеатра зрителей. — Я не очень в это верю, но подумать над этим, пожалуй, стоит.

— Ладно, — сказал Харри, провожая взглядом серую спину пальто, которая затерялась в толпе на тротуаре. — Давай отложим эти мысли до завтра. Доброй ночи, моя машина припаркована вон там.

— Хорошо. Держи. — Она протянула ему свой билет. Он недоуменно посмотрел на неё.

— Я полагаю, Катрине вернет тебе деньги, — сказала она.

— За поход в кино?

— Это ведь часть работы. Я бы без колебаний списала это как представительские расходы. Уверена, киношники, которые здесь были, сделают точно так же.

Харри кое-что почувствовал. Волоски у него на затылке зашевелились. Они поднялись.

— Думаешь?

— Нам, фрилансерам, приходится списывать все расходы, какие только возможно.

— М-да. Спокойной ночи. Созвонимся.

Я шел прямо за ними, достаточно близко, чтобы расслышать, как она хвалила фильм. Я невольно вообразил, будто выхожу с показа собственной картины — этакий безликий незнакомец в толпе, незаметно подслушивающий отзывы о своем творении. Пытался прочувствовать, как сильно они его полюбили. Или возненавидели. Что тоже неплохо. До тех пор, пока это заставляет их что-то чувствовать, мой замысел будет успешен. Полицейский вдруг остановился, и я чуть было не врезался в него. Пришлось пройти мимо, так что окончания их разговора я не услышал, а жаль.

Как бы то ни было, посмотреть этот фильм снова было вдохновляюще. Искусство ведь всегда рождается на стыке другого искусства, становясь диалогом между прошлым и настоящим. Реальность слишком переоценена, лишь вымысел способен создать нечто прекрасное, унять боль, которую эта чертова действительность причиняет каждому из нас. Но, разумеется, клин клином вышибают — только через катарсис трагедии мы способны очиститься и выйти в мир с невинностью новорожденного. Мне ещё предстоит продумать финальные сцены, но потом вы увидите всю картину целиком во всем её великолепном ужасе.

Я стою в переулке и вижу, как она проходит мимо по улице. Теперь она одна. Я выхожу следом за ней.

Глава 51

Грип разогнул ноющую спину, положил гаечный ключ и осмотрел огромный, похожий на жирафа операторский кран. Вздохнул.

Мелкие неполадки следовали одна за другой, и вскоре стоило ждать крупной поломки. Так что крану требовался либо капитальный ремонт, либо этого верного трудягу пора было отправлять на пенсию. Он услышал звук, почувствовал сквозняк и понял, что кто-то только что вошел через главную дверь павильона А. Посмотрел на часы. Полдвенадцатого. Уборщики ушли давным-давно, и было необычно, что кто-то заявляется так поздно.

Дверь находилась на другом конце просторной, пустой части павильона, которая тонула во мраке, если не считать света его рабочей лампы. Поэтому он не мог разглядеть, кому принадлежали шаги, отдававшиеся коротким эхом по бетонному полу по мере приближения. Фигура в пальто вошла в круг света, голова и лицо были скрыты под глубоким капюшоном.

Кое-кто на съемочной площадке признавался, что убийства их напугали, но Грип к их числу не относился.

Фигура остановилась и скинула капюшон. Грип понял, что ошибся: из-за высокого роста он принял пришедшего за мужчину.

— Как дела? — спросила Кида Ширер.

Грип пожал плечами. — Нужно заменить шарикоподшипник в панорамной головке.

— Это критично? Детали есть?

— Все уладится. Но что ты здесь делаешь в такое время?

— Попросила