"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Никак не могу поверить — Мередит больше нет. Какие странные слова… Разве им место в одном предложении?

Наконец Джош собирается с силами и, подойдя к нам, сдавленно произносит:

— Не она…

— Что значит «не она»? — срывается у кого-то.

— Труп, — объясняет Джош. — Это не Мередит. Это та пропавшая женщина — Тибоу.

У меня тут же подкашиваются ноги, вырываются слезы — какое облегчение, что это не Мередит!

По словам Джоша, мистер Тибоу опознал тело жены.

— Что с ней случилось? — спрашивают из толпы. — Как она умерла?

У всех на уме те же вопросы, но задать их решился только один.

— Станет ясно после вскрытия, — отвечает Джош.

Пока же, как он говорит, известно лишь то, что расследоваться будет убийство, поскольку налицо признаки насильственной смерти. По толпе прокатывается волна потрясенных вздохов, затем наступает молчание.

Ровно в ту же минуту из дома Джоша и Мередит выходит одна из полицейских в штатском, брюнетка с угловатыми чертами лица — острыми скулами и подбородком, худыми щеками, прямым носом. Губы у нее тонкие, глаза узкие. Впрочем, в улыбке она, наверное, симпатичная. На ней брючный костюм, и когда ветер раскрывает полы жакета, на поясе обнажается кобура. Женщина в сопровождении другого сотрудника направляется прямиком к Джошу. Я, наивная, думаю, что сейчас она скажет ему ободряющие слова, утешит, заверит, что в подобных расследованиях не всегда все бывает безнадежно…

На деле происходит иначе — ее голос звучит холодно, мрачно.

— Здравствуйте, мистер Дики, меня зовут детектив Роулингс. — Быстрым отточенным движением она показывает жетон. — Не могли бы вы пройти с нами на пару слов? — И делает жест в сторону дома.

Дом у Джоша с Мередит невероятно красивый — построен больше века назад в стиле королевы Анны. Он голубого цвета, большой и изысканный, а круглые башенки с конусообразными крышами делают его похожим на миниатюрный замок. Сколько мы здесь живем, столько и Джош с Мередит живут в этом доме.

Джош напряженно выпрямляется и смахивает остатки слез. Мы же, застыв, сосредоточенно слушаем. Джош окидывает всех взглядом и понимает: люди тоже хотят знать, что происходит. Каждый, будь то взрослый или ребенок, отложил все свои дела и пришел на поиски Мередит и Дилайлы.

— Если вы что-то узнали про мою жену, — говорит Джош, стараясь не потерять самообладание, — то говорите прямо здесь. Все собрались именно для того, чтобы ее найти.

— Информации о вашей жене у нас пока нет, сэр, — сухо отвечает детектив Роулингс, качая головой. — Нам необходимо задать вам несколько вопросов.

— Каких?

— Я все же настаиваю, чтобы мы поговорили в доме.

Тут на улицу заезжает фургон и останавливается прямо за автомобилем Джоша. Из фургона выходят мужчина с женщиной в защитных комбинезонах и направляются к дому. Я нервно сглатываю — они нашли какие-то улики.

— Мне нужно забрать сына. — Джош смотрит на часы. — Он у няни, я обещал быть у нее к пяти, уже и так опоздал… Нельзя ли чуть позже?

— А может ли кто-то другой забрать вашего сына? — спрашивает детектив Роулингс и уверяет, что времени у Джоша они много не отнимут. Не слишком-то она сострадательная… Вряд ли у нее самой есть дети.

Беа проявляет инициативу.

— Мы можем! Пока ты будешь занят, — обращается она к Джошу, — мы с Кейт за ним присмотрим. — И в знак поддержки кладет ему руку на плечо.

— Вы меня просто спасете, — говорит Джош. — Спасибо огромное, Беа.

С поникшей головой он входит в дом следом за детективом, и дверь за ними закрывается.

Лео

Наши дни

Папа говорит, что спать ты будешь у себя комнате. Она ведь твоя — где же еще тебе спать? Но все равно жуть как странно. Не помню, чтобы в этой комнате кто-то бывал.

Папа тебя провожает, потому что куда идти, ты не знаешь.

Как вскоре становится ясно, ты и моего имени не знаешь. Папа говорит тебе, что я — Лео.

— Ты же помнишь Лео? — спрашивает он, и ты мотаешь головой.

Неудивительно, я ведь самый обыкновенный — и запоминать особо нечего.

— Когда вы виделись в последний раз, он был намного младше, — объясняет папа.

Одежды у тебя нет, кроме той, что на тебе сейчас, из больницы, — люди жертвуют больницам ненужные старые шмотки. Разумеется, в шкафу в твоей комнате вся одежда на шестилетнего ребенка.

— Лео, пойди выбери сестре что-нибудь из своих вещей, — просит папа, потому что сам он высокий, в его одежде ты утонешь.

Для меня по-прежнему дико, что под словом «сестра» папа имеет в виду тебя и что вот она ты — стоишь прямо передо мной.

Я ухожу к себе в комнату, отыскиваю там какую-то футболку, которую больше не ношу, беру спортивные брюки и несу тебе.

— Вот. — Протягиваю вещи.

Ты их берешь и говоришь:

— Спасибо, сэр.

У меня даже язык не поворачивается высмеять это твое «сэр»; ведь то, что тебе кажется, будто меня, своего мелкого братца, ты должна называть «сэр», — это ужасно. Да уж, в голове у тебя полный бардак.

— Зови меня просто Лео. Я же не старикан какой, чтобы быть «сэром».

Ты стоишь в дверях, прижимая к себе брюки с футболкой. Мне хочется многое узнать, многое спросить, но я не решаюсь. Хочется спросить о маме. Легенду, которую состряпала полиция, я слышал. Хочу знать, так ли все было на самом деле.

Ты переодеваешься, и после этого папа спрашивает, уложить ли тебя спать. В глазах у него стоят слезы. Ему так хочется уложить тебя спать, снова, спустя одиннадцать лет…

В ответ ты просто смотришь и молчишь, и тогда папа меняет тему:

— Если что-то будет нужно, только скажи.

Папа тебе все равно что чужой. Было бы странно, если б он тебя укладывал. Да и большая ты уже для всех этих «баю-баюшки-баю». Меня укладывать спать папа перестал сразу, как ты пропала. Ему было не до меня — он каждую ночь лил слезы.

Перед тем как лечь, я запираю дверь к себе комнату, а то мало ли. По словам детективши, ты смогла убежать, потому что сделала заточку. Слово «заточка» она, конечно, не говорила, сказала «самодельное оружие». Ты им кого-то пырнула. Когда тебя нашли, на твоей одежде была кровь. Чужая, не твоя. Вдруг ты и меня пырнешь, откуда мне знать?

Я все пытаюсь заснуть, ворочаюсь без конца. Тут