"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

так тревожит. Возможно, она сама по себе застенчивая или же слишком старается произвести на меня хорошее впечатление. Возможно, ей стыдно из-за того, что муж не пришел, а возможно, она просто-напросто боится родов.

— Вот как? — говорю я как можно более непосредственно, чтобы Шелби не чувствовала неловкость, и ободряюще похлопываю ее по руке. Исследования показали, что прикосновения влияют на душевное состояние человека, на его самочувствие и на то, как он взаимодействует с окружающими, поэтому тактильный контакт очень важен. — В этом нет ничего зазорного, Шелби. Вы не первая.

— Правда? — Она с надеждой поднимает взгляд.

— Конечно! Мужчинам порой очень трудно что-либо втолковать. Еще бы, рожать ведь не им! — улыбаюсь я. Шелби с явным облегчением выдыхает. — Сейчас мы всё обсудим, а вы дома побеседуете с мужем и решите. Какой у вас срок?

— Тридцать шесть недель.

С большинством моих клиенток я знакомлюсь еще в начале беременности. Редко кто приходит ко мне на таком большом сроке. Шелби объясняет, почему так вышло, — они с мужем только что переехали к нам в пригород. Там, где они жили, у Шелби был хороший врач, но теперь их разделяют две тысячи миль. Вдали осталась и семья, ее группа поддержки, так что, не считая мужа, у Шелби никого нет.

Я, в свою очередь, рассказываю, почему решила стать доулой, делюсь собственным опытом, как рожала Лео. Вниманием меня в день родов персонал больницы не слишком баловал. Джошу приходилось буквально упрашивать медсестер подойти. Мне казалось, я никому не нужна, чувствовала себя балластом. А когда все наконец закончилось, мне стало жаль, что рядом не было человека, который мог бы с трезвой головой за меня постоять, ведь Джош волновался не меньше моего.

С тех самых пор в родильных залах на моих глазах нередко творились ужасающие вещи. Сама я еще довольно-таки легко отделалась. Почему-то принято считать, что во время родов главное — ребенок, а о потребностях матери можно забыть. Женщины даже не знают, что у них есть право выбора. Либо же им в этом праве просто отказывают, а если и не отказывают, то времени и информации у женщины все равно слишком мало для того, чтобы принять осознанное решение. Его принимают за нее без ее же согласия. Очень многие женщины не хотят быть тем самым балластом, не хотят лишний раз сердить врачей, сестер и потому молча мирятся. Нередко под якобы медицинской помощью может скрываться халатное — а то и вовсе плохое — отношение к роженице.

Доктора порой делают нечто такое, что граничит чуть ли не с насилием. Слово «нет» в родильном зале не всегда воспринимают как «нет».

В большинстве случаев, разумеется, конец истории счастливый. Женщины забывают про все плохое, что им пришлось вытерпеть, ведь теперь они держат на руках самое важное и долгожданное — здорового малыша. И все же так неправильно. Стать доулой я решила в том числе и поэтому — чтобы защищать права женщины во время родов.

— Очень важно, чтобы во время родов кто-то постоянно был с тобой рядом. Только с тобой и только ради тебя.

Мы обсуждаем с Шелби предстоящие роды, я интересуюсь, чего она от них ожидает.

— Только одного — здорового ребенка, — отвечает она, кладя руку на живот.

Я продолжаю задавать вопросы и узнаю, что дома Шелби рожать не хочет — в больнице, и никак иначе.

— Все эти новомодные закидоны не по мне, — категорично заявляет она. — Ну, то есть эпидуралку я хочу, а кесарево не хочу. Если, конечно, будет необходимо, то пусть делают. Но съедать плаценту даже не предлагайте.

Я невольно смеюсь. Наверное, впервые за несколько дней.

Подтвержденных научных данных о пользе плаценты, насколько мне известно, нет. Впрочем, если моей клиентке захочется ее съесть, отговаривать не стану.

Мы продолжаем болтать, и я ловлю себя на мысли, что Шелби Тибоу мне нравится, даже очень — разумная, не надменная, открытая. Она еще очень молода, и это заметно. Когда-то и я тоже была молодой. Шелби уже распланировала наперед всю свою жизнь. Говорит, ей нравится быть полезной людям, хочется им помогать. Сейчас она, конечно, не работает, ведь они с мужем только переехали, но при первой же возможности она устроится на работу. Правда, муж не хочет, чтобы она работала, — ему больше нравится, когда Шелби сидит дома.

— Расскажите мне о своем муже, — прошу я, пользуясь тем, что наш разговор повернул в это русло.

— Что рассказать?

— Да что угодно. Как сами пожелаете.

Шелби рассказывает, что муж у нее работает страховым агентом. В колледже он играл в американский футбол, был лайнбекером[667] и даже хотел уйти в профессиональный спорт, но травма колена все испортила, с чем он так до сих пор и не смирился. Шелби младше мужа на три года. Встречаться они начали в старшей школе, когда она только перешла в нее из средней, а он был уже в выпускном классе. Как только Шелби исполнилось восемнадцать, они поженились. В колледж она не пошла. Шелби уверяет, что ее муж просто обожает детей и однажды станет прекрасным отцом. Только почему-то забывает, что «однажды» — это уже через четыре недели.

Потом Шелби переходит к главному. Она сомневается, будет ли муж во время родов с ней рядом — во всех смыслах. По ее словам, он довольно крут характером. Не знаю, что Шелби имеет в виду, но как раз поэтому она ко мне и обратилась.

Через два дня мы с ней снова встречаемся в той же кофейне. Теперь уже я предлагаю угостить ее, но она спешно отказывается, потому что ей некогда. Протягивает мне подписанный и ею, и мужем договор.

— Вы все-таки смогли убедить мужа! — Я улыбаюсь.

— С одной оговоркой, — серьезно говорит Шелби.

— В каком смысле?

Отвечает она не сразу.

— Он считает вас аферисткой, намеренной нас обобрать: просмотрел предложения других доул и спрашивает, почему вы так дорого берете. А вообще, изначально сказал, что я рехнулась — спустить столько денег на сиделку.

Что ж, с ее мужем все ясно: циничный бестактный скептик.

Мне далеко не раз задавали вопрос насчет моих расценок. Я работаю независимо от больниц и агентств, и поэтому они действительно несколько выше средних. Зато я предлагаю то, что могут предложить далеко не везде: когда у вас начнутся роды, к вам приедет не просто свободная в данный момент доула, а именно я и никто другой.

— Он нашел какую-то женщину, которая берет всего три сотни, — говорит Шелби. — А я сказала, что