Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Последним помещением, которое я выстроила, стала опочивальня Шахерезады, куда она удалялась каждую ночь — придумывать новую сказку ради того, чтобы остаться в живых. Завтра я тоже начну рассказывать сказки Шахерезады, чередуя их со своими собственными.

Я в предвкушении уикенда. Мы с отцом собираемся в отпуск — лучший из всех, что у нас были. Сегодня вечером я пакую вещи и уже сильно возбуждена. Ранним утром мы выезжаем в аэропорт (к поездке в машине я приготовила и завернула в фольгу бутерброды из чиабатты с беконом). И через десять часов — 36 000 секунд — будем в Дели. Перелет предстоит утомительный, но я как-нибудь справлюсь с этим. На худой счет я смогу выбирать фильмы.

А сейчас мне нужно продолжить писать свой дневник — не тот, который я, по их настоянию, заучиваю ежедневно на память, а этот, о существовании которого не знает никто. Я нашла несколько клочков бумаги и синюю шариковую ручку. И стараюсь не думать о том, что будет, если в ней закончатся чернила или они обнаружат, что я прячу бумагу за раковиной. Написание дневника — единственное занятие, помогающее мне не терять здравомыслия. Если не считать интеллектуальных игр.

Мое прошлое превратилось в одно сплошное затуманенное пятно. Но когда я концентрируюсь, мне все еще удается извлекать из памяти небольшие эпизоды, действительно происходившие когда-то в моей жизни — я это знаю. Как, например, та ночь, когда мы с Джаром долго бродили по улицам Кембриджа, закончив нашу прогулку в турецком ресторанчике на Милл-роуд в час ночи. В три часа, на рассвете, работники ресторана попросили нас покинуть заведение. Но это случилось уже после того, как я поняла, что нашла наконец мужчину, с которым хотела бы провести всю оставшуюся жизнь.

Мы были пьяными. И единственными посетителями, еще остававшимися в ресторане.

— Как давно мы знаем друг друга? — спросила я, положив на его руку свою.

— Целый месяц, — сказал он.

— А кажется, что целую жизнь.

— В хорошем смысле? Или в том смысле, что наша связь начинает походить на отношения уставшей от совместной жизни супружеской четы?

Я поднесла к своим губам его руку и поцеловала ее.

— Моя жизнь действительно раздвоилась со смертью отца; теперь я живу в двух реальностях. В одной из них, длящейся всего секунду после моего пробуждения от сна, отец все еще жив. В другой я сознаю, что он мертв. После встречи с тобою, Джар, я нахожу в себе силы принимать свою жизнь такой, какой она сейчас есть — без отца. Спасибо тебе.

— Мне бы хотелось познакомиться с ним, — сказал Джар, теребя мои пальцы в своих больших руках.

— И мне.

— Ты приедешь в Ирландию этим летом? Познакомиться с моими родителями?

— Звучит как план.

— Я покажу тебе побережье Коннемары, Клегган-Хед.

Я помолчала, погружаясь в его глаза:

— Не знаю, что бы я делала, если бы не встретила тебя. Даже думать об этом боюсь.

— И не думай! — сказал Джар, наклоняясь меня поцеловать. — Ты же как-то упоминала, что ездила в какой-то приют и там занималась медитацией осознанности? В Херефордшире или где-то еще? Разве тебя там не научили, как избавляться от навязчивых негативных мыслей и эмоций? И мяса. И виски…

Не помню, что я сказала тогда в ответ. Я бы очень хотела вспомнить, но уже не в состоянии различить, какие мои воспоминания настоящие, а какие нет. Я уже не знаю, что на самом деле происходило в том страшном приюте.

52

Джар и Морва молча сидели в ее «Фольксвагене-Жуке», разглядывая зеленый «Мини» на автостоянке в Пензансе. Между ними была втиснута доска для серфинга, не поместившаяся целиком в багажнике и упирающаяся носом в крышу салона. (Морва потом собирается прокатиться по волнам.)

Джар пристально изучал «Мини», уверенный, что это та же самая машина, которую накануне заприметил на прибрежной грунтовке мистер Торн. Пять минут назад, когда они с Морвой подъехали к стоянке, Джар даже лишился речи при виде ее.

— Ты пойдешь туда? — поворачиваясь к нему, спросила Морва.

Джар поднес руку к пластырю, который она ему дала, чтобы залепить рану.

Вчерашний вечер вспоминался ему как в тумане. Он принял ее предложение заночевать в пустой подсобке за пабом и рано лег спать; голова у него страшно болела и от раны на лбу, и от изрядного количества выпитого «Гиннеса». «Ирландский анестетик», — сострил кто-то в баре, и они с Морвой отреагировал на шутку нервными смешками. Алкоголь показался Джару единственным средством для того, чтобы расслабиться и смириться с тем, что случилось — он нашел Розу по прошествии пяти лет поисков только для того, чтобы увидеть, как ее через несколько минут от него уведут!

Теперь Джар не сомневался: высокий человек на Гурнардс-Хеде был тем же мужчиной, который пытался сесть на его ночной поезд. И он сам привел его к Розе. Следуя указаниям Като, — заключил Джар, — этот человек, опоздав на поезд, наверное, поехал в Корнуолл на автомобиле и следовал из Пензанса за его автобусом и за ним до самого прибежища Розы среди утесов. Ночной поезд идет восемь часов. На машине из Лондона можно доехать за шесть часов. У этого человека был запас времени, чтобы его дождаться.

— Должно быть, он взял «Мини» напрокат по приезде в Пензанс, — размышлял Джар. — Сменил автомобиль из предосторожности.

— Почему бы тебе не справиться у них? — кивнула Морва на небольшой вагончик-теплушку рядом с «Мини», в котором, судя по всему, располагался офис компании по прокату машин.

Джар вышел из «Фольксвагена» Морвы, пересек стоянку и открыл офисную дверь. Внутри дежурила только одна сотрудница лет тридцати пяти, с опаленной солнцем и слегка загрубевшей от серфинга кожей. Энергичная особа.

— Можно взять напрокат «Мини»? — спросил Джар, жестом показывая в окно на автомобиль.

— Можно будет, но чуть попозже, — сказала женщина с сильным корнуоллским акцентом. — После мойки.

— Не возражаете, если я ее гляну? — поинтересовался Джар, а про себя подумал: «Только не надо оправдываться. Машина еще не вымыта? Это хорошо!»

Женщина повернулась и взяла связку ключей с тумбочки за своей спиной, рядом с картой западного Пенвита.

— Может, мне прихватить с собой пылесос? — предложил Джар, собираясь потом справиться у дамы, не захочет ли она принять пинту черного вещества.

Скуластое и резко очерченное по краям лицо женщины расплылось в улыбке. Джар с наигранным