Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

с ней приключился скоротечный отпускной роман, вспыхнувший из обоюдной любви к литературе. Морва была к нему очень добра последние сутки, отчего Джар почувствовал даже вину за то, что не захотел у нее задержаться.

— Надеюсь, мы с тобой еще увидимся? — спросила Морва на перроне.

Лгать смысла не было.

— Спасибо тебе. За то, что поверила.

— Я обязательно прочитаю твою книжку, — заверила Морва и быстро ушла.

И вот сейчас, когда его поезд мчался по сельскому предместью Лондона, Джар перевел взгляд с человека в дальнем конце вагона, смотрящего в окно, на человека, сидящего почти рядом с ним и о чем-то напряженно разговаривающего по мобильнику. «Этот больше похож на курильщика трубки, чем на пиццаеда», — пронеслось в голове Джара. Мужчина держал трубку сбоку и под углом в сорок пять градусов. Ненормально. Карла бы это точно позабавило.

Джар начал расслабляться, обретая все большую уверенность от присутствия этих двух мужчин. После вчерашней встречи на мысе Гурнардс-Хед он неожиданно почувствовал себя более сильным и… реабилитированным, хотя бы в собственных глазах. Даже отчужденность Розы (она не знала его имени, а он старался не зацикливаться на этом) и ее новое исчезновение, происшедшее так скоро после их воссоединения, почему-то теперь легче переносятся. Женщина, которую все считали умершей пять лет назад в Кромере, гуляла вчера по корнуоллскому побережью при свете дня, в лучах яркого солнца. На мгновение у Джара возникло желание подойти к каждому из этих двух мужчин, посмотреть им в лицо и потребовать: пусть они теперь попробуют отрицать то, что Роза жива. Он еще крепче сжал пальцами палаточный колышек в своем кармане, повторяя про себя слова, заготовленные для Като.

А когда его поезд уже прибывал на Паддингтонский вокзал, Джар начал думать, что ошибся насчет этой пары мужчин. Оба готовились к выходу в начале вагона, ничем не выдавая, что знакомы друг с другом, и не проявляя никакого интереса к Джару. Он тоже готовился примкнуть к очереди пассажиров, столпившихся в проходе вагона, а затем прошел в его конец. Сойдя с поезда, Джар отметил про себя, что состав прибыл на 1-ю платформу — ту самую, на которой нет турникетов и на которой он в первый раз увидал Розу. А что, если Като не захочет с ним встретиться? Как тогда быть? Джар не учел, что он может уже никому больше не интересен. Розу опять схватили, ее дневник был прерван до того, как вскрылось что-либо компрометирующее. Да кто поверит ему — человеку, страдающему галлюцинациями из-за утраты близкого и пугающего даже друзей своим параноидным поведением?

Двое мужчин теперь держались от него на расстоянии. Они не могли бы проявлять к нему меньше интереса, если бы даже старались. Уставившись в спину одного из них, Джар рассматривал решетку из «возрастных складок на его кожаной куртке. И молил Бога, чтобы Карл получил снимок.

— Вы позволите проверить ваш билет, сэр?

Джар не заметил двух контролеров, застывших в потоке пассажиров, как валуны в реке.

— Конечно, — рассеянно сказал Джар, все еще глядя на двух мужчин. Куда они направляются? Почему они ничего не предпринимают в отношении него?

Джар показал контролерам свой обратный билет, но не упускал из вида тех мужчин. «Ну, обернитесь же! — думал он. — Хватит напускать на себя равнодушие. Пора уже сбросить все маски!»

Но двое мужчин продолжали идти куда-то, пока не исчезли совсем, затерявшись в толпе вечерних путешественников.

56

Кромер, 2012 г.

Вчера в Кромер приехал Джар. Мне всегда было интересно пообщаться с издаваемым автором. Но, к сожалению, как писатель он мне не нравится. Да и как человек тоже, если уж начистоту. (Неудивительно, что Роза подумывает о самоубийстве.) Во всем, что он говорит, сквозит самодовольство и спокойствие; плавность речи придает ему уверенность, граничащую с надменностью. Он не заносчив и не нахален, но довольно сдержан, даже несколько отстранен и чрезмерно выпячивает свое южно-ирландское «я», коверкая своим акцентом чистый английский язык и цитируя Йейтса так, словно он был знаком с этим поэтом. Джар хорошо одевается и следит за собой, что нетипично для студента: начищенные до блеска ботинки, нарядный вельветовый пиджак. Он выглядит так, как и следует выглядеть писателю. Я постараюсь закрыть глаза на его недостатки и подружиться с ним. Он может оказаться полезным.

Я увлек Джара в гостиную — выпить шотландский виски перед тем, как отведать воскресное жаркое, которое никогда не бывает одинаковым с тех пор, как Э. решила заделаться вегетарианкой. Джар предпочитает ирландский виски, но мы оба любим пиво. Я решил задать Джару несколько вопросов о его книге, притворившись, будто ее читал. (На самом деле я смог осилить только два первых рассказа.)

— Что важнее: герои или сюжет? — начал я, наливая ему двойной «Талискер».

Джар отреагировал как-то нервно.

— Вы, наверное, заметили, что в моих рассказах сюжет как таковой отсутствует, — сказал он. Заявление года! Но я смолчал. — Мне гораздо интереснее верно вставить чей-нибудь голос и посмотреть, к чему это приведет. Если из этого выйдет история — хорошо. Но я не делаю ставки на сильный динамичный сюжет.

— А как насчет исследования? — Исследование занимало первенствующее место в моей предыдущей карьере, и мне хотелось, чтобы оно играло ключевую роль и в моем новом поприще.

— Исследование — друг прокристинатора.

— То есть авторы должны писать только о том, что знают?

— Вовсе нет. Это, как правило, скучно, если только вы не жили необычной жизнью.

— Я — ученый, — подчеркнул я.

По своему опыту я знаю, что заявить такое — все равно, что сказать человеку: «Я — ревизор». Глаза людей округляются, они не знают, что говорить. Особенно, если ты добавляешь, что работаешь по контракту в ведущей фармацевтической исследовательской компании и твоя задача — удостовериться в том, что лекарственные препараты максимально безопасны и для людей, и для животных, и для окружающей среды. Вот только я там больше не работаю.

— Вот куда вы клоните, — отозвался Джар. — Мне лично кажется, что ключевую роль играет все-таки воображение.

Я не стал реагировать на его вызов и грудью вставать на защиту науки. Более того, его слова показались мне на удивление приятными. У меня никогда не было проблем с воображением, фантазированием.

— У вас есть ноутбук или блокнот? Куда вы записываете свои идеи или наброски? — поинтересовался я.

— Я исписываю своими каракулями клочки бумаги, а потом переношу эти записи в компьютер, если вовремя вспоминаю. У меня есть специальный файл для этого. А что за книгу вы пишете? — Джар