Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Я начинаю вторить Кирстен, давней подруге Э. еще по колледжу. Все эти годы они не виделись, а тут вдруг Э. начала с ней активно общаться. Вчера вечером, когда я замешкался на лестнице в ожидании, когда же Э. заснет, она разговаривала по скайпу с Кирстен в Штатах. И она продолжала болтать с ней по своему новому айпаду, даже когда я уже лег в постель.

Кирстен — психоаналитик; ее специализация — терапия различных невротических состояний, развивающихся у некоторых людей после потери близкого. Этим все сказано. Э. и Кирстен вместе учились в Кембридже, но мы с ней никогда не встречались. Я знаю, что это она подначивает Э. отказаться от моих препаратов — как будто терапия может заменить мои бензы.

Я попытался, было, сосредоточиться на детективе «Шпион, выйди вон!», который сейчас перечитываю. Но разговор Э. с Кирстен привлек мое внимание. Э. рассказывала ей о Розе — о том, как та потеряла отца и какой подавленной выглядит. И спрашивала, не могла бы Кирстен прилететь в Британию в ближайшее время, чтобы встретиться с Розой и провести с ней несколько сеансов психотерапии, потому что иногда советы легче воспринимаются от посторонних людей, чем от родственников.

С тех пор как я начал ходить на курсы писательского мастерства, я взял себе за правило оценивать всех встречающихся мне людей с позиции их индивидуальных особенностей, которые я могу использовать в портретах своих персонажей. Мой наставник советует мне выискивать в людях характерные черты, манеры, жесты, которые сразу приковывают внимание — как оригинальный росчерк пера карикатуриста. К этому легко пристраститься, стоит только правильно настроиться. А все свои наблюдения я заношу в блокнот. Я не сознавал пользы этого раньше — когда в молодости попытался (безуспешно) написать свой пробный роман. Мои наблюдения и тогда были достаточно остры; проблема заключалась в другом: мне не удавалось измыслить действительно интересную историю, с интригующим началом, увлекательной серединой и захватывающей концовкой. Надеюсь, что эти онлайн-курсы помогут мне в этом.

Кирстен — эффектная блондинка; слишком «стереотипная» даже для такого писателя-мужчины, как я. Что мне в ней нравится, так это — внутренняя сила, прямота и непосредственность. И не всегда, но время от времени она делает короткий прерывистый вдох перед тем, как заговорить. Как будто бы забывает, а потом вдруг вспоминает, что нужно дышать.

Я отложил в сторону Ле Карре и потянулся за своим «Молескином».

54

Пора поиграть в интеллектуальную игру.

Мы регистрируемся на рейс рано, чтобы избежать толкучки. Но прохождение паспортного контроля проходит с большими проволочками. Я выстаиваю в длинной очереди тридцать минут — 1800 секунд. И когда я наконец подхожу к сканеру безопасности, рядом со зловонной раковиной, женщина, обыскивающая меня, даже не улыбается (все из-за моего оранжевого комбинезона, наверное).

Нелегко уехать в отпуск со своим мертвым отцом, если ты заключена в тюремную камеру. Но я должна попытаться это сделать. Это все, что мне остается. Единственный способ скоротать время и постараться сохранить остатки здравомыслия и нормального психического состояния.

Я держу руки так широко, как только могу. Но цепь не дает мне развести их шире. Женщина хмурится и знаком велит мне пройти в основную комнату, где я поджидаю отца рядом со своею кроватью. У нас в запасе много времени (мы всегда так планировали свои путешествия). Отец любит аэропорты не меньше меня. Правда, его не интересует дьюти-фри. Вместо этого мы направляемся в книжный магазинчик в углу комнаты и блуждаем по нему сорок пять минут (2700 секунд), разглядывая книги и предлагаемые комплекты «3 по цене 2-х».

Бортпроводница у двери самолета проявляет больше дружелюбия, особенно когда я показываю ей наши билеты. «Вам сюда», — говорит она, показывая налево. Налево! Мы всегда мечтали повернуть налево.

Отец уступает мне место у окошка, и мы устраиваемся с нашими книгами еще до того, как начинается показ фильмов. И уже в воздухе мы смотрим один из самых любимых фильмов отца. И я выкрикиваю любимые отцовские реплики из него, забывая на какое-то время о том, что я пока только в первом классе.

«До Чикаго 106 милей, у нас полный бак газа и полпачки сигарет; становится темно и мы надеваем солнечные очки».

«Удар!»

Тишина. А затем далекий пронзительный крик, даже вопль от боли, который я так часто слышала ранее.

55

Джар заметил двух мужчин, как только они сели в его поезд в Эксетере. Мужчины зашли в его вагон вместе. Они не разговаривали друг с другом. Но в их движениях сквозила какая-то странная синхронность: один занял место у выхода рядом с Джаром; другой, пропуская множество свободных сидений, направился в дальний конец вагона и сел у двери; и весь вагон фактически оказался под их контролем. По обоим нельзя было сказать, что им было привычно ездить в поездах, но они оба удачно смешивались с разношерстной публикой из отпускников и местных жителей: на одном из мужчин джинсы и флисовый пиджак, на другом — кожаная куртка и летние брюки из хлопчатобумажного твила. Оба были неприметными, безликими.

Джар вдавился в свое кресло. Като наверняка наказал этим ребятам не спускать с него глаз, чтобы он чего-нибудь не натворил. Или велел им привезти его к нему для окончательной беседы, финальной развязки. Как знать, может эти парни помогали тому человеку на мысе увозить Розу? Переносили ее, связанную по рукам и ногам, из багажника «Мини» в другой автомобиль? Като, конечно, будет и дальше отнекиваться от своего интереса к Розе. Наверняка будет отрицать, что предвидел повторное пленение Розы в Корнуолле. И естественно, будет убеждать Джара в том, что он галлюцинирует и нуждается в помощи профессионалов — до тех пор, пока Джар не покажет ему селфи с Розой. По всем срокам, Карл уже должен был получить снимок.

Почему его лучший друг всегда так скептичен? Даже Морва, которая только что познакомилась с ним, и та выказала больше доверия; даже она поверила в то, что он виделся с Розой на мысе. Он попрощался с Морвой на железнодорожном вокзале, после того как разведал все в компании по прокату автомобилей в Пензансе и купил себе дешевый мобильник на Маркет-Джу-стрит. Они обменялись телефонами, и Джару вдруг показалось ненормальным, даже предательским по отношению к Розе иметь в записной книжке телефона всего один номер — номер Морвы, как будто у него