Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

Брови Марлен взметнулись ко лбу.

Нэнси закончила ее высказывание:

– Наши мужья не умерли.

Шализа взяла бокал и, перед тем как сделать глоток, добавила:

– Пока что.

* * *

После Марлен обрушила на них свой длиннейший список дел и упорхнула на встречу с агентом по недвижимости, договорившись, что они все поедут провожать ее утром в аэропорт. Пэм, Шализа и Нэнси остались допивать шампанское.

Все они взяли отгул, думая, что Марлен понадобится поддержка после отъезда родни – ха-ха, вот уж они ошиблись! – так что, когда игристое закончилось, Пэм открыла бутылку вина. Она рассчитывала, что после дорогого шампанского вкусовые рецепторы притупились настолько, что пино гриджио с завинчивающейся крышкой пойдет на ура, и наполнила бокалы.

– А она права… – Шализа покачала бокал, держа его за ножку.

– Права в чем? – уточнила Пэм, потуже закручивая крышку и ставя бутылку в тень.

– Ну, Марлен права. Единственное, что стоит между нами и квартирами в Бока-Ратоне, – наши мужья, – ответила Нэнси.

– Марлен такого не говорила. – Пэм приподняла волосы с шеи, чтобы поймать хоть дуновение ветра.

– Ну, в ее духе такое сказать, – пожала плечами Нэнси.

– А я видела эпизод «Дейтлайна»[8] по Эн-би-си, где жена заказала убийство мужа, чтобы получить его страховку, – сказала Шализа.

– Ага, и ее поймали. Потому она и попала в «Дейтлайн». – Пэм воротом футболки промокнула пот, стекающий по ложбинке между грудями.

– Да уж, жаль, что у нас в гаражах автоматические двери, – сказала Нэнси.

Женщины прыснули и отпили немного вина.

Пэм вспомнила вопрос, который крутился у нее в голове с похорон Дэйва.

– Шализа, а ты правда думаешь, что у Андре может быть интрижка?

Шализа словно отмахнулась от этой мысли:

– Какое там… У него не хватит энергии на интрижку. Но знаешь, я как-то всерьез задумалась, и это привело меня к следующему вопросу. А меня это волнует? И ответ – нет. Нисколечки. – Шализа пожала плечами и продолжила пить вино.

– Точно нисколечки? – уточнила Нэнси.

– Вообще ни разу не волнует. Я решила: пусть делает что хочет. С меня хватит.

Пэм вспомнила, как в ту субботу Шализа сверлила взглядом мужа, пока ела шоколадный чизкейк, а Андре даже не взглянул на нее. Пэм насмотрелась достаточно шоу Опры и Доктора Фила[9], чтобы понимать, что брак рушится не из-за какой-то существенной причины, нет: к развалу семьи приводят десятки маленьких причин. Ей ли не знать. И уж одному богу известно, сколько таких причин есть у каждой пары.

– Я бы не вынесла саму мысль о том, среди всего прочего, что Хэнк погуливает за моей спиной. Прости, Шализа, не знала, что дела так плохи.

– Вот в том-то и дело, Пэм, – не так уж и плохо. Мне шестьдесят три, и разве я не должна радоваться, что моя жизнь не так уж и плоха? Да, я не помню, когда мы с Андре в последний раз веселились вместе, не говоря уже про обычную беседу. О чем мы говорим? О том, чья очередь выносить мусор? Или о том, занималась ли я йогой? О том, почему это я не занимаюсь на его долбаном велотренажере, который он прямо-таки заставил купить и который мы даже позволить себе не можем? И если он еще хоть раз скажет: «Шализа, если не будешь двигаться – потеряешь форму…» – Она покачала головой. – Мы уже год сексом не занимались. А может, и больше. Мне настолько наплевать, что я не считала.

Пэм вспомнила, как они последний раз дурачились с Хэнком, и больше всего ее заботило то, что можно было бы заняться сексом до того, как она заправила постель. Но, кроме этого эпизода, в их отношениях царила продолжительная засуха. Когда на поминках Хэнк приобнял ее во время разговора с Падмой, Пэм даже что-то почувствовала, и не сказать, что это было неприятно. Но, кроме того случая, ей сложно было вспомнить, когда они с Хэнком касались друг друга намеренно. Раньше она просто тянулась к нему в постели, чтобы коснуться – плеча, груди, бедра. Куда придется, просто чтобы ощутить его рядом. А он своей огромной лапищей брал ее изящную руку и сжимал ее. А потом направлял ниже, они смеялись над его шуткой, если уж то была шутка, он прижимал ее к себе и крепко обнимал, а потом они медленно, нежно, привычно занимались любовью. Когда так было в последний раз? Год назад, а может, и два… Волна тоски накрыла Пэм, но она отогнала ее и осушила бокал.

– А ты не думала о том, чтобы уйти от Андре?

– Ради чего? Квартирки в полуподвале и проездного на автобус? Мы и на две зарплаты-то с трудом выживаем. И все было бы ничего, если б он не спустил наши сбережения, а теперь с этими ипотеками…

Пэм понимающе кивнула. Но, по крайней мере, Шализе не нужно было брать в расчет детей. Несмотря на то что дочка Пэм уже сама была замужем, бросить Хэнка означало бы официально разрушить их семейное единство, а так поступить с Клэр она не могла.

Шализа сидела и накручивала на пальцы свои косички. Вздохнула:

– Да, я и правда думаю о том, чтобы уйти от Андре. Постоянно. Просто не знаю как. Но если б с ним произошел несчастный случай, как с Дэйвом, для меня это было бы выходом. Ну а миллион долларов на моем банковском счете – что ж, я бы хоть что-то получила от своего брака… – Она глотнула вина. – Ну а вы двое? Вот только не говорите, что счастливы с Хэнком и Ларри.

Нэнси сняла свои очки и, казалось, тщательно обдумывала ответ, пока протирала линзы краем футболки. Перед тем как заговорить, она глубоко вздохнула:

– С Ларри я несчастна с того самого момента, когда Пол сказал, что кое-кого встретил, а Ларри просто взял и вышел из комнаты.

Пэм ахнула, да и Шализа чуть ли не выругалась. Нэнси меж тем продолжала:

– Вот так. Пол влюбился, а я даже не познакомилась с его девушкой. Мой сын строит далеко идущие планы на жизнь, а Ларри лишил нас обоих шанса в этом поучаствовать. Эсмеральда – юрист, она из Латинской Америки. И семья у нее прекрасная. Пол говорит, у его девушки с Ларри очень похожее чувство юмора. Но Ларри не хочет с ней знакомиться. Прям расизм какой-то, ей-богу! И это в наше-то время! – Она надела очки и посмотрела в глаза Пэм, а потом – Шализе. – Так что, если б был