Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

– Ты уезжаешь всего на два дня. – Пэм сжала ей руку в ответ.

– Знаю. Я имею в виду – когда уеду насовсем.

– Будем общаться в «Зуме». Приезжать друг к другу. Подруги навсегда.

Марлен поиграла с настройками кресла, да так, что у нее щеки завибрировали, когда массажные ролики стали прорабатывать ей спину.

– Знаешь, я всегда думала, что первой будешь ты, Пэм.

– И я тоже, – сказала Нэнси.

В зеркале Пэм увидела, как Шализа кивает, соглашаясь с Марлен и Нэнси.

– О чем это вы? Вы все думали, что Хэнк умрет первым? Ужасно… Как вы могли такое вообразить?

Марлен успокоила ее:

– Я лишь имела в виду, что ты во всем была первой. Первой записывалась поучаствовать в ярмарках, первой организовывала подарки тренерам, первой распродала замороженное шоколадное тесто для печенья. Думала, ты и овдовеешь первой… Я, признаться честно, и не помышляла быть первой. Если уж начистоту, то я всегда думала, не знаю почему, что буду стареть именно с вами. Не с Дэйвом. Это очень странно?

– Нет, – ответила Нэнси. – У меня ровно те же мысли. Мы просто знаем, что женщины обычно живут дольше мужчин. Так что ничего странного нет. В одном исследовании говорится, что самые счастливые люди – это вдовы. Я думаю, все потому, что мужья подарили им детей, помогли их вырастить, и вот дети уже взрослые, мужья – в мире ином, а жены могут делать все что душе угодно.

Шализа вздохнула:

– Что ж, настоящей семьи у нас с Андре не получилось, так что до последнего времени он был нужен мне для того, чтобы елку на Рождество поставить. А в прошлом году Нэнси нашла мне искусственную елку на распродаже, так что теперь я в нем и вовсе не нуждаюсь.

Пэм вытаращилась на нее:

– Шализа, это очень жестко!

У Марлен зазвонил телефон, и, пока шел разговор, они могли подслушивать упоминания о продажах и закрытии сделки.

Шализа изогнулась, чтобы видеть Пэм, и тихо сказала:

– Подумай, чего ты хочешь, Пэм. Я просто озвучиваю твои же мысли. Нам не нужны мужья. Вы с Нэнси вырастили детей. Ни у кого из нас нет больше секса. Финансовой помощи от них – ноль. Ни радости, ни пользы. На кой они хрен нам сдались, только продавливать диван да есть? Я была бы счастлива стать вдовой. Еще б и разбогатела…

И она снова уселась поудобнее. Пэм с облегчением услышала, что Марлен закончила свой разговор по телефону.

Нэнси заявила:

– Думаю, большинство женщин уверены, что рано или поздно станут вдовами. Весь вопрос только в том, когда. И иногда это случается раньше, чем можно было бы предположить.

– Ну, вот я купила кондоминиум с четырьмя спальнями. Так что, надеюсь, у вас все случится раньше! – Марлен постучала себя по груди, закашлявшись от смеха.

– Я тоже надеюсь, – сказала Шализа.

– Мы все втроем надеемся, – добавила Нэнси.

Избегая смотреть в глаза Нэнси и Шализе, Пэм сосредоточилась на мастерах педикюра. Они как раз завершили свою беседу и разошлись по рабочим местам.

– Что ж, вот и они… Сейчас мы и узнаем, кто проиграл и будет работать с Марлен.

* * *

– Приятного полета, – помахала Пэм из зоны регистрации.

– Найди себе подруг, но помни: мы – лучшие, – сказала Нэнси.

– Ну, уж с этим педикюром у нее хоть какой-то шанс, – пробормотала Шализа, послала воздушный поцелуй и крикнула: – Увидимся!

Они улыбались, пока Марлен махала им в ответ, затем повернулась и покатила свой чемоданчик на предполетный досмотр. Нэнси провожала подругу взглядом, пока та проходила между стойками.

– Говорю вам, на ее месте могли бы быть мы.

Шализа поддакнула:

– А то я не знаю.

Пэм покачала головой.

– Я пас. Ни за что больше не надену капри. Это одежда для старушек. Скажу об этом Марлен, когда снова увидимся.

– О да, она это оценит, – усмехнулась Нэнси.

– Для этого и нужны подруги, – пояснила Пэм. – В двадцать мы оберегаем друг друга от похмелья и случайных парней, а в шестьдесят – подсказываем, когда пора перестать носить старушечьи наряды, когда впадаем в маразм, ну и когда приходит пора дергать волосы на подбородке.

Нэнси развернулась так, чтобы видеть Пэм и Шализу.

– Я имела в виду, что мы тоже могли бы переехать в Бока-Ратон.

– Опять ты за свое… Я поняла, о чем ты.

Пэм развернулась к выходу, мечтая скорее оказаться на свежем воздухе. Однако она остановилась, огляделась, наклонилась к подругам и прошипела:

– Я бы и хотела свалить в Бока-Ратон, но, как уже говорила вам, я не буду убивать своего мужа.

Она пристально посмотрела на обеих подруг, чтобы убедиться, что ее слова поняты и приняты к сведению.

Нэнси немного подумала, потом ткнула Пэм в грудь:

– Вот что, Пэм, давай так: ты сегодня вечером возвращаешься домой и хорошенько приглядываешься к Хэнку. Если завтра сможешь назвать хоть одну вещь, которая приносит тебе хоть каплю радости – хоть одну, – то мы оставляем все как есть. Клянусь, никогда об этом не заговорим больше. Правда, Шализа?

Шализа прищурила один глаз:

– Ну-у, может, не нико…

– Шализа!

– Хорошо-хорошо, мы никогда об этом не заговорим.

Нэнси протянула руку ладонью вниз, Шализа положила свою ладонь поверх. Пэм посмотрела на обеих, тяжело вздохнула и накрыла ладонь Шализы своей.

– Ладно. Договорились.

* * *

Пэм открыла холодильник и поежилась от его прохлады. Элмер неспешно зашел на кухню и уставился на нее.

– Как прошел твой день? – спросила она у Элмера, когда тот улегся на пороге.

Пэм нравилось, что пес равнодушен к еде. Даже если она оставляла недоеденный сэндвич с ветчиной на журнальном столике, он вальяжно подходил, обнюхивал его и направлялся дальше. Во время прогулок прохожие предлагали ему всякие собачьи вкусности, и ей было неловко, когда он аккуратно брал их, мусолил в пасти, а потом выплевывал. Так что Пэм достала ему кусочек вяленой говядины, которую Элмер любил. Он с осторожной нежностью взял мясо у нее с руки и принялся аккуратно жевать. Пэм вернулась к изучению содержимого полок холодильника.

Два дня назад, после похорон Дэйва, Пэм была не в настроении готовить. Но есть хотелось, так что она позволила себе немного потратиться и заказала доставку – к черту экономию. Хэнку она заказала куриное карри, а себе – пад-тай[10]. Это блюдо Пэм любила больше всего. По нему она скучала, когда пришлось экономить из-за бедности. Да, именно так она и думала об их с