Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс

полном молчании Гектор осмотрел все свои инструменты, с щелчком достал опасную бритву и шагнул к креслу. По рукам у Хэнка забегали мурашки и волоски встали дыбом. Он сидел, едва дыша, пока Гектор проходил острым лезвием по волосам над ушами и по нижней границе затылка. Когда парикмахер встал сбоку от него и поднял руку, Хэнк взглянул на то место, что приоткрыл задравшийся рукав его летней кубинской рубашки.

Он очень надеялся, что Гектор не заметит, как он затаил дыхание при виде этих шрамов – параллельные красные уродливые шрамы на нежной коже с тыльной стороны правой руки: словно кто-то протащил грабли по его телу. Или поставил клеймо. Когда Гектор переместился на другую сторону, Хэнк снова взглянул на него украдкой и обнаружил с левой стороны точно такие же отметины. Эти шрамы были настолько точной копией тех, что он увидел первыми, что Хэнк мог только предполагать, как Гектор мог их заполучить. Через что он прошел? И что натворил?

Хэнк покашлял, прежде чем спросить:

– А… откуда вы родом, Гектор? – выдавил он.

– Из Сальвадора.

– Да что вы! А чем вы там занимались?

Гектор немного помолчал и ответил:

– Всем. Делал все, что нужно делать.

Они встретились глазами в зеркале. Хэнк старался сидеть смирно, но по спине у него пробежал холодок. У Гектора был отрешенный, мертвый взгляд. Хэнк читал о таких глазах. Глазах, которые повидали слишком многое.

После того первого визита Хэнк всегда держал ухо востро, а приходил он к нему в парикмахерскую примерно раз в месяц. Отмечал, кто заходит и выходит через парадный вход, а кто – через заднюю дверь. Гектор был осторожен, но однажды он искал в ящике стола запасную пару ножниц, и Хэнк случайно увидел там пистолет. А в другой раз, по дороге в уборную, он тайком заглянул в кабинет Гектора и увидел сейф, который мог бы стоять в ювелирном магазине, но для парикмахерской он был просто устрашающих размеров. По крайней мере для обычной парикмахерской.

Работая в казино, Хэнк видел всяких людей: и позеров, и тех, кому притворяться не было нужды. Время от времени на мониторе камер наблюдения в своем кабинете он видел, как в казино входит Гектор. Он приходил всегда один, никогда не спешил и ни с кем не разговаривал. И вскоре вслед за ним казино неизменно покидал кто-то из клиентов, чье имя было занесено в список для особого наблюдения. То, что самого Гектора не было ни в одном из списков казино, говорило о многом. Хэнк догадывался, что парикмахер участвует в каких-то темных делах, но он настолько был в них хорош, что мог позволить себе жить у всех на виду. Хэнк решил, что, если у него и будут неприятности, он обратится именно к Гектору.

И вот время неприятностей пришло.

У Хэнка дрожали руки, пока Гектор смахивал волосы с его плеч, развязывал накидку и наносил лосьон после бритья с ароматом лавра и рома на розовую кожу на затылке. Хэнк сглотнул и в зеркале встретился с Гектором взглядами.

– Гектор?

Парикмахер вскинул брови.

– Думаю, у меня есть для вас работа.

– Какого рода?

– Ну… Типа той, что требуется сделать.

Гектор кивнул, одной рукой складывая свою опасную бритву и засовывая ее в карман. Хэнк снова сглотнул.

– Кто-то пытается убить меня, Ларри и нашего приятеля Андре. Мы хотим, чтобы ты их убил.

Гектор сложил на груди руки.

– Расскажите подробнее.

8. Рекомендуется к просмотру

Пэм сидела в машине на дорожке к дому Шализы. Она заглушила мотор, и температура незамедлительно стала повышаться. На затылке волосы намокли от пота. Если она не откроет окна, или не включит кондиционер, или не уедет обратно, то все закончится заголовком в новостях:

Местная жительница пенсионного возраста найдена мертвой в перегревшейся машине.

Зловоние тела Пэм Монтгомери перебил запах ее тухлого ланча, который она каждый день брала на работу, чтобы сэкономить несколько долларов, поскольку жила в нищете.

На решение у Пэм была лишь пара минут.

Машины Нэнси не было, следовательно, она, как всегда, опаздывала, а с этим разросшимся кустом можжевельника, который перекрывал обзор из гостиной, Шализа ни за что не заметила бы, что Пэм сидит в своей машине, раздумывая о желании порешить своего мужа. Этот огромный куст портил фасад такого симпатичного дома… Пэм знала, что Шализа выедала Андре мозг насчет этого можжевельника несколько месяцев, но вот тем не менее он стоял на своем месте.

Еще один способ, которым их мужья демонстрируют свое неуважение.

Пэм изучила свое отражение в зеркале заднего вида. Неужели она действительно сделает это? Не просто трепаться о том, чтобы укокошить мужа, за бутылочкой дорогого шампанского и двумя дешевыми пино гриджио, не просто говорить об этом в аэропорту, а на самом деле приехать к подруге с целью обсудить убийство. Точнее, убийства, поправила она себя.

Если она выйдет из машины, пути назад уже не будет. Пэм представила себя в наручниках и оранжевом комбинезоне, с растрепанными волосами, дающую интервью из тюрьмы…

Потом она представила себя за столом с другими заключенными, жующей тюремную бурду с оловянного подноса. Потом – свой холодильник, недоеденный пад-тай и то, с какой легкостью Хэнк бросил «да и пофиг» и ушел. И дочь, которую она не может навестить, ведь та живет в тринадцати тысячах километров и в шестнадцати часовых поясах от нее. Так что Пэм подхватила свою сумочку, вышла из машины и направилась к парадному входу в дом Шализы.

– Я думала, Андре должен был срубить этот куст, – кивнула Пэм в сторону можжевельника.

Шализа закатила глаза.

– Я уже ставила ему ультиматум, но со всеми этими событиями, типа смерти нашего друга и все такое… – она улыбнулась своей невеселой и откровенно несмешной шутке, – вероятно, он снова отложил все в долгий ящик. В любом случае, с его скоростью реакции на мои просьбы я уже буду передвигаться в инвалидном кресле, поправляя кислородную маску, прежде чем он начнет шевелиться. Может, найму садовника… Пошли на кухню.

Казалось, Шализа уже начала мысленно тратить деньги со страховки. Пэм улыбнулась – ее первой покупкой будет билет в один конец в Новую Зеландию к Клэр. Надо будет только придумать, как перевезти Элмера. Может, удастся купить ему место в салоне или оформить его как служебную собаку. Но об этом она подумает позже. Пэм прошла за Шализой на кухню – ту самую, где они не так давно утешали