Король теней - Жан-Кристоф Гранже

ним познакомиться: он тот, кто подходит для этой работы. Марово знает Тахири и может уладить все бумажные дела с помощью нескольких печатей. Он также может позаботиться об останках Марселя Кароко, который, в конце концов, является гражданином Франции.

Комиссар поворчал, поворчал, а затем кивнул, наконец, с облегчением избавившись от этой более чем неловкой комбинации: труп, свидетели, расследование. Француз, изрубленный на куски в медине? Что скажет король?

Марово берёт инициативу в свои руки. Он упоминает о совместном расследовании, о франко-марокканском сотрудничестве. Другой, нахмурившись и украдкой бегая глазами, неизменно подтверждает это. Кажется, ему не терпится уйти. Свифт интуитивно чувствует между строк: атташе по культуре знает больше Тахири, и даже больше. Он уже обзвонил всех. Он получил соглашения, одобрения и уступки. Всё готово.

Внутри риада царит оживление, люди переговариваются, и вскоре они уже выходят на улицу, пока полиция ещё возится внутри. Приезжает команда похоронного бюро, чтобы забрать тело. Носилки даже не помещаются на улице, полной крутых поворотов под прямым углом. Удостоверение личности? Никакого удостоверения личности. В конце концов, это, пожалуй, к лучшему.

Свифт знакомит Хайди Беккер и Даниэля Сегюра. Как ни странно, разговор переходит к отелям, местам проживания и паромам. Пока доктор, по совету Марово, везёт всё ещё не пришедшую в себя Хайди в отель «Континенталь», полицейский и солдат решают выпить кофе, а точнее, мятного чая.

Едва освоившись, Марово меняет тон и нарушает протокол. Он представляется, почти щёлкая каблуками: он капитан морской пехоты, прикомандированный к разведке генерального консульства, стратегически важного пункта в городе, соединяющем два разных мира: белый и чёрный, официальный и тайный.

Свифт предпочитает этот вариант. Полицейские и солдаты должны ладить друг с другом, если только разговаривают шепотом. Марово просит его подвести итоги расследования в Париже, что тот охотно делает. Две жертвы, определённое сообщество: геи. Очевидно, убийца проделал весь этот путь, чтобы устранить третью жертву, Марселя Кароко, следуя плану, известному только ему.

Капитан, похоже, не заинтересован. Его сфера — практические операции: геодезическая сетка, проверка данных. Его дело — разведка, прослушка телефонных разговоров, факты, а не надуманные теории о душе. Психологию он оставляет гадалкам.

Однако он кратко расспрашивает Свифта о возможных связях между убийцей и Кароко.

– Вероятно, они были любовниками.

– Остальные тоже?

– Первые жертвы.

– С убийцей? Думаю, да.

Солдат странно улыбнулся, слегка запрокинув голову назад, наполовину понимающе, наполовину скептически. «Пидорские истории», — казалось, подумал он.

«Как вы думаете, он всё ещё в Танжере?» — спрашивает Марово, который с тех пор, как получил звание, перешёл на неформальное обращение «ты».

– Надеюсь. Могу ли я рассчитывать на то, что ты проверишь отели, рестораны, лодки, аэропорт и автовокзалы?

- Без проблем.

– Можете ли вы ознакомиться с таможенными записями за прошлую неделю?

– Могу, но у вас нет имени?

- Нет.

– Отчет?

– И да, и нет.

– Отвечайте мне ясно.

– Думаю, он метис. У него шрамы на лице.

– Он изуродован?

– Вовсе нет. Наоборот, он очень красивый. Ну… так я себе и представляю. Молодой гей, который, наверное, работает проституткой в ??Париже.

– Это все?

Свифт отвечает другим вопросом:

– Легко ли найти в Танжере человека смешанной расы?

Марово разражается смехом. У него обычное лицо, простое, как кровать из квадратов. Слегка вздернутый нос, широко расставленные глаза, тонкие губы, но такие, которые, должно быть, способны работать как рупор. Лицо учителя физкультуры или пожарного инструктора.

На самом деле, он напоминает ему Филиппа Невё, жандарма со свистком из Кап-д’Агд, но в хитрой, скрытной версии. У Марово нет ни щегольства Невё; он не высок и не очарователен. Он бродит по пляжам, которые куда опаснее, больше похожи на минные поля, чем на нудистские, по таинственным тропам извращённой дипломатии и международных махинаций. Он не спасатель, но его легко можно принять за шантажиста. Он был бы идеален в фильме Джозефа Л. Манкевича «Дело Цицерона», действие которого происходит в Анкаре, ещё одном шпионском гнезде…

«В Танжере есть всё», — наконец ответил он. «Белые, чёрные, метисы, азиаты. Но всё же мы в Марокко. Большинство мужчин здесь загорелые. Наденьте бурнус на своего мулата, и он будет меньше выделяться, чем кувшин у фонтана».

Свифт кивает. Он хватает «Мальборо»; прошло — относительно — много времени с тех пор, как он последний раз курил. Сладкое воссоединение. С первой затяжкой его охватывает уверенность, никак не связанная с сигаретой: убийца здесь, совсем близко. Может быть, он возвращается на место преступления? Нет, нет причин так думать.

«Другие убийства, — продолжил Марово, — тоже были… жестокими?»

- Да.

– А эта надпись «Спасибо» что означает?

Свифт колеблется, а затем решает раскрыть важную информацию: болезнь Кароко.

«Ого», — ответил Марово, его шея напряглась. «В таком случае нам придётся подать заявление о состоянии здоровья».

– Для мертвого человека?

– Нет никакой гарантии, что он больше не заразен. Это означает целый ряд дополнительных процедур…

– Вывезти его из страны или вернуть во Францию?

- Оба.

Марово пьет чай, поджав губы и сморщив рот.

«Может ли это быть актом эвтаназии?» — спрашивает он, словно сам в это не веря.

– Я думал об этом, но метод…

– Да, метод.

«Слушай меня внимательно», — прошептал Свифт заговорщическим тоном (вот это и есть правильный тон). «Ты можешь сколько угодно вести расследование с Тахири, ничего не найдёшь. Ни свидетелей, ни улик. Этот человек знает, что делает, и делает это мастерски. У него рациональное безумие, понимаешь?»

Он делает ещё одну затяжку, чуть не разрывая голосовые связки. Он не расстроен своей короткой тирадой.

«С другой стороны, — продолжил он, — если он всё ещё там, то на чужой территории. Так что, несмотря на все его усилия, он другой. Я гонялся за ним неделями, но безуспешно, потому что он вращался в хорошо знакомых ему кругах, в парижской гей-тусовке. Здесь он не дома».

Офицер снова рассмеялся.

«За исключением того, что Танжер — ещё и город геев, — предупреждает он. — В 1950-х годах его даже называли Лопетт-Сити».

- А сейчас?

Правительство принимает меры, но человеческую природу не изменишь…

– Вы знаете это сообщество? Их кварталы, их обычаи?

– Я знаю все сообщества.

– Ты мне поможешь?

– Я помогу тебе, но если твой парень действительно умён, это последний микрокосм, куда он пойдёт, потому что это первое, о чём люди подумают.

Свифт соглашается. Он опускает взгляд и, почти с