Король теней - Жан-Кристоф Гранже

– Будьте осторожны, – предупреждает Сегюр, – ему пришлось бы подписать свою последнюю волю и завещание или что-то в этом роде.

– Я уверен, что он это сделал.

За столом повисает тишина. Вопросы остаются без ответа: была ли у Кароко семья? Есть ли кто-то, кого нужно уведомить? Попытаются ли марокканские власти найти контакт? Французское консульство?

Одно можно сказать наверняка: трое друзей не станут ввязываться в эту историю, и уж тем более Хайди. Кароко всегда ей помогал, это правда, но она не чувствует себя перед ним морально обязанной. К тому же, где бы он ни был, он наверняка поймёт, что маленькая Хайди, эдельвейс Патагонии, уже наигралась с похоронами.

Тишина, неподвижность. Сегюр нервно помешивает кофе ложкой. Он ничего не ел. Свифт, кажется, погружен в свои мысли. Он тоже не притронулся к своей тарелке (которая так и осталась пустой). Он опрокинул стул и прислонился к стене. Задрав нос, он словно сгорает, как сигарета «Мальборо», всё его существо поглощает и превращается в дым.

Хайди, как обычно, продолжает обжираться. Ей нужно что-то существенное. Она не забыла о повестке в полицию. Ей сказали, что это будет простой допрос, но она была одна в риаде с Кароко — и своим убийцей. Она посмотрела «Полуночный экспресс» и уже представляет, как получит двадцать лет в качестве наказания.

В этот момент, казалось бы, наступило затишье, почти передышка в этой холодной и извращённой атмосфере, но здесь так не принято. В ресторане раздаются тяжёлые шаги.

Марово.

В своих неизменных галошах и рубашке с короткими рукавами. Этот мастер бонсай так же привязан к культуре, как водитель бульдозера. И к тому же безупречен. Ни за что не подумаешь, что его потная ночь перед этим или визит в морг, пропитанный формальдегидом, — это будильник.

«Можно тебя на минутку?» — спросил он Свифта.

17.

Сегюр чувствует себя неловко. С момента прибытия в Танжер он впервые остаётся наедине с Хайди. По сути, впервые за три с половиной года, да и вообще за всю историю. Он наливает себе ещё чашку кофе и решает выпить его сразу же, чтобы не разговаривать.

Он встал очень рано и отправился на поиски лаборатории, где можно было бы сдать кровь Хайди. Ему обещали результаты на следующий день. Сегюр настроен довольно скептически, но он не хочет, чтобы результат оказался отрицательным.

Увидев Хайди, которая продолжает есть без малейшего намёка на смущение, он решает спросить её, без особого вдохновения:

– И что вы обо всем этом думаете?

Молодая женщина откусывает круассан и отвечает с набитым ртом:

– Моя мать в редкие минуты просветления говорила: «Измена в браке – как капля чернил в стакане воды: она может быть невидимой, но после этого вкус воды уже никогда не будет прежним…»

Сегюр дезориентирован. После завтрака, проведённого на фоне педофилии и высокомерия, он ожидал другой реакции.

– Какое отношение это имеет к расследованию?

Хайди отвечает не сразу. Несмотря на привкус кофе во рту, аромат мятного чая побеждает – на стол ставят наполненные стаканы. Лёгкий, успокаивающий, растительный аромат, напоминающий о кружащихся бокалах и журчании фонтанов во дворе.

Сегюр любит страны, где алкоголь — редкость или даже под запретом. Там люди твёрдо стоят на ногах и сохраняют спокойствие духа.

– Никакой связи. Просто вспомнилось, и всё. И я больше не хочу говорить об этом расследовании, оно меня уже начинает бесить.

– Ты думаешь как твоя мать?

– Не знаю. Но чтобы не пролить чернила, лучше всего отказаться от стакана воды.

– Ты не хочешь жениться?

- Это хорошо.

- Дети?

– Еще лучше.

Сегюр, стараясь не обжечься, схватил кончиками пальцев один из украшенных бокалов. Он был ароматным, золотистым и с фестончатой ??поверхностью. Внутри находился эликсир сладости и насилия, смешанный в густую смесь, вызывающую желание десерта.

«А ты?» — снова спрашивает Хайди.

– Я? Я уже замужем. За своими пациентами.

Хайди говорит голосом судьи:

– Вы даете показания под присягой, так что отступать нельзя!

Сегюр дарит ему свою самую очаровательную улыбку. На самом деле, у него всего одна такая улыбка.

– Мне нравятся чернокожие женщины.

Девушка, кажется, переваривает собственное удивление, её глаза широко раскрыты от удивления. Это немного раздражает: очевидно, она не подозревала его в какой-либо сексуальной ориентации.

«Надеюсь, вы не возражаете?» — иронично добавил он.

- Конечно, нет. Sobre gustos no hay nada escrito. Вы жили в Африке, да?

– Лет десять. Я успел заразиться… этой болезнью.

– Ты называешь это болезнью?

Сегюру вдруг захотелось подразнить его:

–Однажды почернев, ты уже никогда не вернешься.

– Вы не боитесь клише.

– А что вы думаете об этом: за каждым клише стоит реальность. Что можно перевести как: «Нет дыма без огня».

– У тебя всё хорошо. Почему бы тебе не жениться на одной из своих любовниц?

– У меня с ними не такие отношения.

– Какие у вас отношения?

– Цена указана.

– Ты настоящая карикатура.

– Я не хочу, чтобы мое желание увязло в какой-либо тюрьме.

– Всё лучше и лучше. Становится тошно. Так ты видишь романтическую любовь?

– Скажем так, он так меня видит. У меня были проблемы только на этом фронте. Так что теперь никакой пощады. Платим, и всё.

Хайди потягивается, преувеличенно выражая свое благополучие.

– Как приятно пить из источника мужской мудрости.

– Мы никогда не согласимся.

- ВОЗ?

– Мужчины и женщины. Я давно потерял всякую надежду на этот счёт.

– Но… сколько вам лет?

– Скажем, карантин.

– Немного рановато сдаваться, не правда ли?

– Я предпочитаю избегать сражений, которые проиграны еще до их начала.

Хайди, в свою очередь, хватает чай обеими руками. Она делает маленький глоток, словно водку. Простая аналогия: Сегюр думает о котёнке.

«В глубине души я не удивлена», — безапелляционно заявила она. «Отшельник, отшельник навсегда. Я всегда знала, что ты не создан для чувств. Когда любишь всех, в итоге не любишь никого».

– Не в том смысле, в каком ты понимаешь любовь, это точно. Лучше расскажи мне о своих планах на будущее.

«Как дела в университете?» — спрашивает он.

– Три года службы, генерал. Теперь у меня степень магистра.

– Какой курс обучения?

– Экономическое и социальное управление.

– Корова.

– Как ты и сказал. Я хотел перестраховаться, выбрать стандартное будущее. 80% времени скучать,