Эффект Гуру - Наталья Ярошенко

– Спасибо бабушке за декабристов. Хорошо, что никого дома не было.

Немного придя в себя, Полина обработала пальчик малыша и стала на автомате собирать вещи, пытаясь механическим действием отвлечься от случившегося. Её взгляд, скользя по разбросанному хламу, наткнулся на что-то чужое. На полу рядом с её коробочками лежала раскрытая незнакомая розовая косметичка. Из неё вызывающе чернел кусочек чего-то кружевного.

Полина будто в замедленной съёмке опустилась и взяла дрожащими руками сумочку. Она начала перебирать содержимое, двумя пальцами вытащила пояс для чулок. Затем – сами чулки в ажурную сеточку. После минутного ступора она поднялась и подошла к мужу.

Молча раскрыла ладонь и поставила на неё розовую сумочку, демонстрируя вещественные доказательства.

– Муслим! – выдохнула Полина. Она так называла его крайне редко, только в моменты отчуждения. Дело в том, что для светлокожего блондина с ясными серыми глазами это имя не подходило никак. Он был жертвой маминой платонической любви к знаменитому певицу и сам терпеть не мог это имя.

Мусик стоял и тупо смотрел на косметичку, по его лицу медленно растекался густой румянец. – Надеюсь, это не твоя личная атрибутика для БДСМ?

Даже в этой ситуации Полина не смогла сдержаться от иронии.

Мусик со вздохом проронил:

– Отличная идея для отмазки.

– Только не произноси пошлую фразу: «Это не то, что ты подумала», – Полина посмотрела ему прямо в глаза.

– Как раз это именно то, что ты подумала, – придя в себя, произнёс муж, – только со сдвигом во времени. Это было, когда ты уходила.

Полина отвела взгляд и со словами: – Видимо, здесь искали не это;– протянула косметичку Мусику.

Глава 7

Действие снотворного закончилось, но не отпустило до конца, перейдя в тягучее состояние забытья, когда ты уже не спишь, но и мира вокруг тебя ещё не существует. В этом зыбком состоянии между небытием и явью перед закрытыми веками Полины проступали призрачные образы вчерашнего дня: черные чулки в сеточку начинали пульсировать и разрастаться, превращаясь в огромную паутину. Она опутывала ее изможденное тело, сковывая по рукам и ногам, а из тьмы возникла женщина в кружевном белье и стала бить ее длинным хлыстом. От каждого удара по телу расходилась волна странного удовольствия – от того, что они отвлекали от душевной боли, – но затем тело погрузилось в непрерывное ноющее состояние.

В глаза резко ударил луч солнца, пробравшийся через щелочку в жалюзи. Обычно она радовалась этому природному будильнику, но сейчас он был похож на яркий свет настольной лампы из фильма, где злой следователь пытает подозреваемого. Полина с тихим стоном уворачивалась от него, зарываясь лицом в подушку.

Мерзкое видение понемногу рассеивалось, уступая место другому мучению: острому нежеланию возвращаться в реальность. Полина машинально потянулась рукой на сторону мужа, но под рукой оказалось лишь скомканное одеяло.

Пальцы нащупали на тумбочке телефон. Она, щурясь, прочитала эсэмэску: «Везу пацанов к маме». Разумом Полина понимала, что в данной ситуации это было, вероятно, самым разумным решением. Но её захлестнула новая волна раздражения:

– Ну почему он это решение принял без меня?

Пытаясь стряхнуть остатки неприятного сна, она с силой потёрла виски и села, опустив ноги на мягкий коврик. Бессмысленно глядя перед собой, вдруг до невыносимости захотела посоветоваться с Гуру, услышать его неспешный голос, направляющий к правильному выходу.

Близнецам тогда едва перевалило за год. Бессонные ночи, слившиеся в один бесконечный временной поток, окончательно подточили её нервную систему, доводя до грани психоза.

Однажды, взглянув в забрызганное зеркало над раковиной, она увидела отражение измученной женщины с запавшими тёмными провалами вместо глаз. Полина с горькой иронией бросила ей:

– Ну что, этого хотела? Получай сполна, целых три короба.

Чтобы сбросить приступ гнева, она с остервенением стала отгрызать заусенец на пальце. Её взгляд упал на руки: кожа на них огрубела и напоминала теперь руки крепостной прачки из старого романа.

Отношения с мужем к этому времени превратились в офисный тандем «начальник – подчиненный». Он добровольно надел маску ведомого, лишь бы избегать любых конфликтов с ней. Полина чувствовала почти отвращение к себе как к женщине. Лишние пять килограммов воспринимала как непосильную ношу, изуродовавшее её тело. Это непринятие себя незримым облаком окутывало и мужа. Он избрал стратегию устранения и целыми днями пропадал на работе, усиливая ощущение одиночества у Полины. Единственными светлыми промежутками в этом мрачном пространстве были редкие утренние часы, когда муж уходил на работу, а малыши, наконец, засыпали и начинали сладко сопеть своими одинаковыми курносыми носиками.

Полина опускалась на пол между двумя кроватками, бережно брала в свои ладони их крохотные теплые пальчики и погружалась в блаженный полусон. Свекровь изредка отпускала её между кормлениями «выпустить пар» —

посидеть в кафе за чашкой кофе. На одной из таких душевных посиделок подруга обмолвилась, что собирается в поездку на Алтай с группой, которую возглавляет весьма интересный мужчина-психолог. Она как раз

находилась в активном поиске спутника жизни, чтобы переложить на его широкие плечи груз её постоянных жизненных недоразумений.

Вернувшись, подруга непривычно долго не выходила на связь, и Полина решила проявить инициативу первой:

– Приветики! Я уже на Алтай спасательную экспедицию снаряжаю, – с деланной угрозой в голосе проговорила она.

– Здравствуй, Полина, – почти безжизненно отозвалась та.

– Заболела? Или я что-то пропустила, накрыла любовная хандра? – насторожилась Полина, ловя непривычные ноты в голосе подруги.

– Просто…– чуть не плача проговорила подруга, – глаза прорезаются. Как у слепого котёнка, который впервые видит свет. И знаешь…, оказывается, это больно.

Эта фраза повисла в воздухе и заставила Полину остановить поток шутливых фраз. На следующую встречу с тем самым психологом они отправились вместе.

Глава 8

Далёкие хрупкие воспоминания словно разбились от резкого сигнала сообщения от Феди: «Алёна исчезла. Только не паникуй».

Именно в это состояние Полина и впала, инстинктивно сжавшись в тугой комок. Вдруг ставшие чужими и непослушными пальцы с трудом нащупали на стекле смартфона номер Фёдора.

– Что знаешь? Не тяни, говори! – её голос срывался с тихого шепота на надрывный крик.

– Только что мне Вера Ивановна сказала, что Алёна вечером ушла и не вернулась. Уже всех обзвонили.

– Ты же понимаешь, что это почти наверняка связано с документами?

Федя глухо молчал. Поняв, что больше ни капли информации из него не выжать, Полина обессиленно опустила руку. В голове словно назойливая муха начала биться мысль: «Куда я снова пытаюсь влезть? Всё же прямо по заветам Гуру —избавительство