Психология убийства - Марина Серова

— Да, возможно. Но я всегда старался быть честным и открытым с Катей. Мы обсуждали с ней подобные моменты, и я думал, что она все понимает. Я вовсе не хотел, чтобы она чувствовала себя неуверенно. Знаете, Татьяна Александровна, в нашем сообществе психологов есть супервайзер, то есть профессионал, который оказывает поддержку другим психологам в сложных вопросах или ситуациях. Я предлагал Кате пройти супервизию, но она почему-то отказывалась, — сказал Четвертушкин.

— Владимир Борисович, а вы не думали, что Екатерина Федоровна, несмотря ни на что, чувствовала, что вы уделяете другим женщинам больше внимания, чем ей, и это вызывало у нее негативные эмоции? — спросила я.

— Я даже не знаю… Я всегда считал, что Катя понимает, что это часть моей работы. Но возможно, что я недооценил ее чувства, — ответил Четвертушкин.

— Однако это важный момент. Если у вашей супруги были такие проблемы, это могло повлиять на многое.

Мне тут же пришла в голову мысль: а что, если в убийстве Екатерины Четвертушкиной замешана одна из посетительниц тренингов Владимира? Может быть, не все так просто, честно и открыто было с профессиональной этикой психолога Четвертушкина, как он говорит? Ведь нет дыма без огня.

Я решила додумать эту мысль позже.

— Владимир Борисович, к сожалению, мне придется задать вам вопрос, касающийся личной жизни. И это не из праздного любопытства, поверьте, — сделала я соответствующее предисловие.

— Я понимаю, Татьяна Александровна, что это необходимо для расследования. Поэтому спрашивайте, я постараюсь ответить, — сказал Четвертушкин.

— Скажите, Екатерина Федоровна, ваша супруга, была вам верна? — спросила я.

Владимир Четвертушкин с изумлением посмотрел на меня.

— Я имею в виду супружескую верность, — уточнила я.

— Надеюсь, что да, — через некоторую паузу ответил мужчина.

— Вы ответили не сразу, Владимир Борисович. Вы, очевидно, сомневались? — продолжала я эту тему.

Владимир Четвертушкин покачал головой.

— Не в этом дело. Просто… ваш вопрос и в самом деле был очень личным. Можно сказать, интимным. И еще он был достаточно неожиданным. Вы сказали, что этот вопрос вы вынуждены были задать не из спортивного интереса, а потому что он необходим для расследования.

Четвертушкин посмотрел на меня.

— Да, все верно, — ответила я.

— Тогда чем же он был вызван? Мне непонятно, если честно. Какое отношение к убийству может иметь супружеская верность или неверность? Ведь убивают за… ну, я не знаю, предположим, если имеется долговое обязательство, еще… — Владимир Четвертушкин смешался и замолчал. — К тому же были украдены ювелирные украшения, — продолжил он. — Стало быть, налицо обыкновенная кража.

— Понимаете, Владимир Борисович, тут не все так однозначно. Может быть, кража драгоценностей вашей супруги как раз таки и была причиной ее убийства. А возможно, что и наоборот: кража была необходима преступнику для того, чтобы замаскировать настоящую причину убийства, — ответила я.

— Ясно, — кивнул Владимир Четвертушкин.

— Стало быть, вопрос о супружеской верности в вашей семье мы прояснили, не так ли? — спросила я.

— Да, я ведь уже ответил, — с некоторым раздражением проговорил Владимир Четвертушкин.

— Одно уточнение: это касается ведь и вас тоже, я правильно поняла ваш ответ? — не отставала я от Четвертушкина.

— Да!

Впервые за все время беседы мужчина повысил голос.

— А вот ваша теща убеждена в обратном, — осторожно заметила я, внимательно отслеживая его реакцию.

— Ах вот откуда ветер дует! — Мне показалось, что в голосе моего собеседника прозвучало облегчение. — Валентина Степановна убеждена… — проговорил он. — У нас с ней сложились не сказать чтобы теплые и родственные отношения, — добавил мужчина в ответ на мой вопрошающий взгляд. — Ей казалось, что я уделяю ее дочери мало внимания. Она не воспринимала всерьез мою работу — на ее взгляд, чтобы считаться успешным и состоятельным мужчиной, ты должен либо пахать на заводе, либо вести свой бизнес, желательно крупный. Так что… повторю, я был верен жене.

Не могу сказать, что поверила ему на все сто процентов. В конце концов, возможно, Владимир Четвертушкин и не считал, что он, имея любовницу, изменяет своей супруге. Ведь известно, что для мужчин чисто физическая измена изменой как таковой не считается.

Так какие варианты здесь могут быть? Владимир Четвертушкин, имея в любовницах Елизавету Солодовникову, тренера по фитнесу в спортивном клубе «Олимп», мог заказать убийство Екатерины. Ну, решил, что Екатерина уже приелась, захотелось перемен в личной жизни. Такое случается. А могло быть и так, что сама Елизавета организовала это преступление для того, чтобы устранить законную супругу.

— Владимир Борисович, скажите, а где находилась шкатулка с ювелирными украшениями Екатерины Федоровны? — спросила я.

— В нашей спальне, Татьяна Александровна, — ответил Четвертушкин.

— Давайте пройдем туда, мне необходимо осмотреть это место, — сказала я.

Конечно, полицейские осмотрели место кражи, да и не только одно это место. Но возможно, они могли пропустить какие-то мелкие детали, которые дали бы ключ к раскрытию этого преступления.

Мы с Владимиром Четвертушкиным поднялись по металлической с резными деревянными перилами лестнице на второй этаж, где находилась супружеская спальня.

В спальне царила атмосфера уюта: мягкие пастельные тона стен, большая двуспальная кровать, покрытая шелковым покрывалом бежевого цвета, создавали ощущение спокойствия и умиротворения. Впрочем, так и должно было быть в комнате, предназначенной для отдыха.

— Владимир Борисович, в каком именно месте стояла шкатулка? — спросила я.

— На столике рядом с нашей кроватью, — ответил Владимир Четвертушкин. — Катя всегда держала там свои украшения.

Я подошла к круглому столику из темного дерева с инкрустированными деталями. На нем лежали несколько книг и стояла рамка с фотографией улыбающейся светловолосой женщины. Она была запечатлена на фоне моря.

— Это Екатерина Федоровна? — уточнила я.

Владимир Четвертушкин тяжело вздохнул.

— Да, это она, — подтвердил мужчина. — В прошлом году мы отдыхали в Тунисе.

Я стала внимательно осматривать спальню, переходя от одного предмета мебели к другому. Так ничего и не обнаружив, я снова подошла к туалетному столику, но уже с другой стороны. Вдруг я почувствовала, как на что-то наступила. Я нагнулась и увидела на полу пуговицу. Она была среднего размера и черного цвета. Материал, из которого была сделана пуговица, напоминал пластмассу. Я взяла пуговицу в руки и обратилась к Владимиру Четвертушкину:

— Владимир Борисович, посмотрите на это. Я нашла эту пуговицу на полу рядом с туалетным столиком. Вам она знакома? Может быть, эта пуговица от одежды Екатерины Федоровны? — спросила я.

Мужчина взял пуговицу и стал ее осматривать.

— Нет, это простая пластмассовая пуговица. Катя не носила дешевую одежду. Она всегда предпочитала качественные вещи, — ответил Четвертушкин. —