Охота на волков - Валерий Дмитриевич Поволяев

class="p1">– Да, дадут. – Бобылев усмехнулся. – А потом еще добавят. – Брови на его лице встали углом: даже он, не привыкший ничему удивляться, был удивлен. – Ну и ну! Не могу понять Султана. – Он налил в стакан немного вина, отпил, почмокал губами, определяя его вкус: в бутылке находилось вино очень капризное, темное – «хванчкара», а скисает «хванчкара», как известно, очень быстро. Одобрительно мотнул головой. – А ничего винцо. Свежее!

– С другой стороны, чего с нею чикаться? – задумчиво произнес Федорчук. – Пером по горлу и – в каменную щель!

Бобылев выразительно посмотрел на него. Федорчук немедленно поднял руки:

– Все, молчу, молчу! Не мое это дело.

Минут через пятнадцать из кустов вышли Лизка и Шотоев. Лизка – смущенная, помятая, в косо сидевшей на ней юбке и также косо приклеенной к губам виноватой улыбкой, следом – хмурый недовольный Шотоев.

Первым делом Лизка ухватила бутылку с надписью «На троих», налила в стакан водки. Пообещала:

– Сейчас я так натрою, что всем чертям будет тошно.

– Кто-нибудь еще хочет комиссарского тела? – громко спросил Шотоев.

Лизка выпила водку, вытерла ладошкой рот, дохнула в нее – ей хотелось ощутить собственное тепло.

– За дополнительную, естественно, плату.

– Естественно, – подтвердил Шотоев.

Лизка хихикнула:

– Пикник есть пикник! Все удовольствия разрешены… Во! – Она хлопнула себя по груди. – Даже баба для исполнения мужских капризов имеется.

Шотоев дернул головой, будто его укололи чем-то острым, ему сделалось неприятно, он не ожидал услышать эти слова, отвел в строну взгляд.

– Я хочу! – громко заявил Федорчук и демонстративно, при всех расстегнул молнию на штанах. – Пошли, Элизабетт! Только не в те кусты, а в другие. У нас будет своя постель. – Федорчук коротко хохотнул и обхватил одной рукой Лизкины плечи.

– Идиот, – тихо проговорил Шотоев, снова дернул головой, словно артист Броневой в фильме «Семнадцать мгновений весны», перевел взгляд на Бобылева: – А ты, друг мой, смотрю, невесел что-то…

– А с чего, собственно, веселиться-то?

– Да ни с чего! Хватай от жизни по капле радости и все будет в порядке. Сшиб утку на охоте – радуйся, удачно перешел улицу в неположенном месте – радуйся, получил от меня три тысячи «зеленых» – ну чем не радость?

– Я думаю вот о чем… Кое-что с этой Лизкой я проворонил. – Бобылев с досадою крякнул, отер рукою шею. – Зевнул, как пятиклассник, спрятавшийся от учительницы в сортире покурить. Спрятался и не заметил, что в соседней кабинке сам директор школы сидит, курит.

– Безвыходных положений не бывает. Что случилось?

– Да девка одна засекла, когда я у Лизки был.

– Ну и что? Ты-то с ней, как я понял, не знаком… А раз не знаком, то шанс найти тебя в большом городе равен нулю.

– Я-то не знаком, но она знает Леху Пыхтина.

– Через Лизку? Они встречались раньше?

– Да. Вроде бы в бухгалтерии чай вместе пили. А теперь, когда Лизка исчезнет, эта баба первой помчится к мусорам с моими приметами, а потом на блюдечке сдаст им Афганца.

– Неприятно конечно… – Шотоев задумчиво пожевал губами, – но не смертельно и не так опасно, как ты считаешь.

– Что надо сделать, чтобы обезопаситься совсем?

– Съездить за ней в город и привезти сюда.

– Далеко. И времени в обрез. И адреса нет.

– Адрес даст Лизка.

– Верно. – Бобылев нервно и зло передернул плечами, ухватил за черенок саперную лопатку, лежавшую около скатерти, – ее Шотоев использовал вместо топора, рубил сучья, – приподнял и с силой всадил в землю. Та с вязким наждачным звуком вошла в перегной чуть ли не на всю глубину лезвия.

– А если бы камень попался? – укоризненно пробормотал Шотоев. – От лопатки бы осталась одна рогулька.

– Я умею видеть сквозь землю, – тихо проговорил Бобылев, мне видно, есть тут камни или нет? Так вот – камней нет.

– Что-то ты больно нервный стал.

– Станешь тут… Не только нервным станешь, а и лысым, седым, хромоногим, и рот будет, как у паралитика – на одну сторону…

В недалеких кустах послышались голоса – сделав свое дело, возвращалась сладкая парочка. Федорчук говорил громко, напористо, пытаясь в чем-то убедить Лизку, та сопротивлялась, потом умолкла, подбила несколько прелых сучьев, попавших под ногу. Вот они вышли из огненно-рыжих кустов, Шотоев достал из кармана кошелек. Отсчитал триста тысяч.

Лизка засекла сумму издали, спросила устало и пьяно:

– Чего так мало?

– А он – бракодел. – Шотоев повел подбородком в сторону Федорчука. – Дневные задания выполнчяет на пятьдесят процентов. Потому и плачу столько.

Мучительная работа мысли отразилась на Лизкином лице, она пыталась что-то сообразить, но сообразить до конца не могла, лоб ее украсила лесенка морщин. Не справившись с собою, Лизка махнула рукой:

– Не бракодел он, а… – Лизка показало Шотоеву согнутый палец, крючком вниз, – с висячим ходит.

– Элизабетт, скоро приедет Леха, – Шотоев внезапно засмеялся, потом резко оборвал смех, – и ты будешь заниматься только им.

– Не говорите, пожалуйста, ему ничего, – с тоскливой мольбой попросила Лизка, – ладно? У меня денег нет, а деньги очень нужны. Поэтому я и зарабатываю их, как могу.

– Не скажем, – успокоил ее Шотоев, – не бойся. Леха – наш товарищ, а товарища огорчать нельзя. Грех.

Лизка бросила на кавказца благодарный взгляд. Потом, покраснев и наморщив от напряжения лоб, сделала книксен.

– Спасибо.

– У тебя же подружка хорошая есть, как мне сообщил Юра. Сегодня утром к тебе прибегала…

– Ага, есть, – Лизка шмыгнула носом, – Инка. Бухгалтершей у нас работает.

– Юрию надо было бы проявить галантность и забрать ее с собой, но он не проявил… Еды у нас много, выпивки тоже, времени еще больше, костер горит, сейчас музыку погромче сделаем, так что давай пошлем гонца за твоей Инкой…

– Давай… давайте.

– Диктуй адрес, а наш лихой драйвер мигом скатает в город и доставит ее сюда. – Шотоев вытащил из кармана крохотный, с листками не больше визитной карточки блокнотик и роскошный золотой «гросс» – авторучку, которую Лизка видела только в иностранных каталогах. – Диктуй!

Лизка продиктовала адрес, Шотоев записал, потом, медленно шевеля губами, прочитал и, выдрав листок, протянул Федорчуку:

– Действуй! Одна нога здесь, другая там и обратно в том же порядке.

– Скорее всего, надо ехать мне, – сказал Бобылев, – она меня видела, а его нет. – Он косо глянул на Федорчука.

– Верно, этот водила для Инки – дядя с кукарекиного поля, – подтвердила Лизка, – а Юру она видела.

– Но ты же должен еще с Элизабетт, – Шотоев не договорил и выразительно глянув в сторону недалеких, словно бы облитых красным киселем кустов, хохотнул коротко, – заняться должен… Пока Леши нет.

– Я – пас, – мрачно отказался Бобылев.

– Чего так? – заинтересованно спросила Лизка. – Лешки боишься? Правильно,