Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

class="p1">— Выбери пока, что будем готовить, — сказал он, коснувшись моего носа, словно я маленькая девочка. Хотя рядом с ним… Я действительно чувствовала себя маленькой девочкой. — А я… я полы помою и приберусь.

— Я помогу…

— Нет, Ирина, — отрезал он, но голос остался мягким. — Ты уже достаточно сделала. Теперь моя очередь заботиться о вас.

— Но…

— Никаких «но». — Он покачал головой. — Я годы провел в инвалидной коляске. Я уже достаточно отдохнул. А ты… Ты тянула все это на себе. Заботилась о детях, о хозяйстве, о всех нас. Теперь я позабочусь о тебе.

Он осторожно коснулся моих волос, стараясь не испачкать их кровью.

— Ведь я мужчина, — произнес он просто, как нечто само собой разумеющееся. — И ты сильная, но все равно… Моя нежная, моя добрая, моя истинная. Моя хрупкая, маленькая женщина. Теперь я рядом, и ты можешь позволить себе быть просто женщиной. Так что… Ты пока выбери, что мы будем есть. А я уберу этот бардак. А потом, как и договаривались, мы вместе приготовим завтрак. Или обед — что там ты выберешь или что мы успеем приготовить. Договорились?

Я кивнула, и в груди разлилось такое тепло, что слова были не нужны. В душе было столько чувств, столько счастья, что все вокруг — осколки, кровь, перепачканный пол — казалось таким незначительным. Я предполагала безумные варианты, как решить эту ситуацию с Еленой… Выкрасть документ… Бороться по закону… А Асмир… Он просто взял его и забрал! Вот так легко решаются проблемы, когда рядом с тобой настоящий мужчина.

— Договорились, — улыбнулась я.

Глава 105.

* Ирина *

Карета Басмана подъехала через четверть часа после того, как незваные гости убрались восвояси. К тому моменту мой дракон уже успел привести дом в полный порядок. А вот с завтраком вышла заминка — без молока омлет не приготовишь, а выбор из имеющихся продуктов сводился либо к глазунье, либо к скрэмблу. Но когда раздался стук копыт, мысли о еде мгновенно испарились.

Асмир выглянул в окно и замер. Дверца кареты отворилась, и наружу вышел жрец.

— Асмир, все в порядке? — спросила я, подходя ближе. Он стоял неподвижно, словно превратившись в каменное изваяние.

— Он без детей, — тихо сказал Асмир, и в голосе его послышалась едва заметная дрожь.

Я коснулась его плеча, и он повернулся ко мне.

— Он должен был проверить, живы ли мы, — объяснила я. — Басман обещал приехать утром, убедиться, что все прошло успешно, а потом сразу отправить карету за детьми.

Асмир кивнул, и выражение его лица стало чуть спокойнее.

Мы встретили Басмана у порога. Жрец переступил порог, вошел, замер, окинул нас взглядом — и вдруг его лицо озарилось такой широкой, искренней улыбкой, что невозможно было не ответить тем же.

— Милостивые наши Боги! — воскликнул он, всплеснув руками. — Я знал! Я был уверен, что благодать их не оставит вас!

— Боги действуют через руки тех, кто в них верит, — сказал Асмир, и голос его чуть дрогнул. — Моей жене было очень сложно эти дни. Мало кто готов был ей помочь… А вы помогли. Вы спасли мне жизнь. Я обязательно оплачу вам каждую потраченную минуту.

— Прекратите, господин дракон, — тут же замахал руками Басман. — Прекратите! За такую помощь я не возьму денег! Это мой долг как жреца. Иначе вера моя была бы не настоящей. Настоящая вера и кроется в добре к ближнему. И сколько бы ни было богов и взглядов — вся истина сводится к одному: мы должны быть участливы, когда у ближнего горе, и не делать зла.

Я согласно кивнула. Я ведь была из совсем другого мира, и мой Бог был иным. Но и моя вера всегда заключалась в том, чтобы помогать, заботиться, любить. И я верила, что именно за все добро мой Бог послал мне Асмира, послал детей, подарил второй шанс.

Басман отправил карету за детьми.

И пока мы ждали, то прошли на кухню и начали о-о-очень долгий разговор.

Басман задавал вопросы, Асмир отвечал — сначала сдержанно, а потом все более открыто. Жрецу хотелось знать о том, как выглядел мир за гранью.

Асмир спокойно отвечал на все вопросы, а также… рассказал о том, как Катрин отравила его. Она сделала эт сразу в первый день. Сначала он понимал, что происходит, пытался бороться, а потом его просто выкинуло из собственного тела, и в сознании остались лишь отрывки, словно просмотренные чужими глазами, которые приносили ему только боль.

Разговор шел.

Я несколько раз подогревала чай, потому что он остывал быстрее, чем Асмир отвечал на вопросы.

На столе стоял зефир — единственное, чем мы могли угостить такого доброго гостя. Я несколько раз предлагала приготовить что-то посущественнее, но Басман мягко останавливал меня:

— Не беспокойся, дочка. Сейчас не до еды. Душа просит другого.

И правда — никто не притронулся к угощению. Мы пили остывающий чай, снова и снова подогревали его, и говорили, говорили, говорили. Часы шли незаметно, солнце поднималось все выше, а мы все сидели за столом, будто пытались вместить в эти несколько часов всю боль, которую копили годами.

Когда рассказ подошел к концу, Басман перевел дух и отставил чашку в сторону.

— Это удивительный рассказ… Тяжелый… Болезненный, но удивительный… Он не только про боль и страдания. Про предательство и человеческую злобу, но и про силу любви, — тихо сказал Басман, рассматривая чашку. — Господин Асмир, скажите мне, а как ваш дракон?

Асмир нахмурился.

— Называйте меня просто Асмир, — сказал он с легкой улыбкой. — После того, что мы пережили, это слишком формально.

Басман кивнул.

— Я думаю, с драконом все хорошо, — ответил Асмир, но тут же запнулся. — Хотя… когда я проснулся, у меня был приступ. Я не узнал Ирину. Я чуть не причинил ей вред. И может, дракона это разозлило…

Басман хмыкнул.

— Вы ведь… еще раз были женаты, получается? — спросил он осторожно.

— Что? — не понял Асмир. Я тоже нахмурилась.

— Вы жили с другой женщиной, помимо Ирины. Тело было общее, но душа — другая. И поэтому… скорее всего, вам необходимо заново закрепить связь, чтобы ваш дракон почувствовал: это ваша женщина. Чтобы истинность стала однозначной. Иначе ваши приступы могут вернуться.

Я присела