Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

Басман! — мелькнула первая мысль, и внутри разлилось тепло. Он обещал приехать утром.

Но из кареты вышел не Басман. Вышел верзила — тот самый, что приезжал вчера с доверенным Елены.

Сердце пропустило удар. Я вздрогнула. Я ведь забыла… Сегодня доверенный должен был забрать Тита. А ведь я… я оставила дверь открытой для Басмана.

Я резко повернулась, задела локтем банку с молоком, и та с глухим треском разбилась о пол.

— Да что ж такое, — выдохнула я, обходя осколки. — Не сейчас… Мне нужен Асмир.

Я выбежала в холл — и замерла на месте. Прямо в холле стоял доверенный. Он вошел через открытую дверь, не спрашивая разрешения.

— Госпожа Катрин, — на его лице была та мерзкая наглая улыбочка. — Вы сегодня более гостеприимны. Полагаю, это добрый знак.

— Вы ошибаетесь, — отрезала я, чувствуя, как внутри все сжимается от страха.

— А где мальчик? Что-то не вижу. Пусть будет собран и готов ехать. Или… мы вчера не поняли друг друга?

Следом за доверенным в дверь вошли и двое верзил. Он явно чувствовал себя в безопасности. Договор давал ему власть, а охрана — силу. Он мог убить меня, и никто бы не вмешался. Но сейчас я думала не об этом. Мне нужно было позвать Асмира.

И я услышала его шаги. Обернулась — и увидела его силуэт в проеме коридора. Сердце забилось быстрее. Я не знала, что будет дальше.

— ВЫ… — вырвалось у доверенного.

— А вот и ты, — бросил Асмир с каким-то… предвкушением?

Все произошло в мгновение. Пара шагов — и его кулак врезался в лицо доверенного. Тот тут же рухнул на пол.

— Асмир! — закричала я.

Двое верзил бросились на него, но Асмир даже не дрогнул. Он взмахнул рукой — и они впечатались в стену, сползли по ней, как тряпичные куклы. Удар, еще удар, еще один по лицу доверенного.

— Асмир, не надо! — испугалась я. — Ты убьешь его!

Он не слушал. Лицо доверенного превратилось в кровавую кашу, он хрипел, пытаясь вырваться, но Асмир припечатал его к полу.

— Ты угрожал моей жене, — прошипел он. — Пользовался своей силой против беззащитной женщины. Слабое, никчемное ничтожество.

Его глаза горели желтым. Кулаки были сжаты с такой силой, что побелели костяшки. По венам словно текла раскаленная лава. Я никогда не видела Асмира таким. Он был одновременно страшным и величественным — воплощенная ярость…

— Я бы убил тебя, — продолжал он, тряхнув окровавленного доверенного. — Но очень хочу, чтобы ты собрал своих никчемных дружков и передал моей сестре послание. Понял меня?

Из горла доверенного вырвался хрип:

— П-понял…

— Хорошо. — Асмир улыбнулся — мягко, почти ласково, и от этого стало еще страшнее. — Напомни моей сестре, что я все еще являюсь наследником состояния своего отца. То, что ее матушка выкинула меня из рода, не повод отказываться от титула, который перешел ее дочери, и от всех земель. Если Елена не успокоится, я обращусь лично к королю. Пожалуюсь на то, что отец был не в своем уме — слишком стар, слишком слаб. А ее матушка воспользовалась своим влиянием и моим отсутствием на фронте. Я все еще генерал, я герой войны, и думаю, король не пройдет мимо такой несправедливой истории. Как минимум, я испорчу Елене жизнь настолько, насколько это возможно. Все запомнил?

— Д-да, — промямлил доверенный, и в голосе его дрожал животный страх.

— Умница. Главное, передай ей основную мысль: если она посмеет хоть как-то навредить мне, моим детям или моей жене — я превращу ее жизнь в настоящий кошмар.

Асмир слегка, почти небрежно, похлопал доверенного по камзолу, а затем вытащил из его кармана сложенный пергамент.

— Рина, это он? — спросил Асмир, поворачиваясь ко мне.

У меня тряслись руки. Я смотрела на него и не могла поверить — он был таким спокойным… Я взяла договор, пробежала глазами.

— Да. Это он, — сказала я, чувствуя, как в груди разливается облегчение.

— Прекрасно. — Асмир поднял доверенного на ноги. Тот шатался, но удержал равновесие. За кровавой кашей едва угадывались черты бывшего наглого лица, и он даже не смотрел в мою сторону. — Твое жалкое существование окрасилось хоть какой-то важной целью. Донеси до моей сестры, что все договоренности обнуляются. Надеюсь, ты справишься.

С пола зашевелились амбалы. Я испуганно дернулась — вдруг они снова накинутся. Но они стояли и просто… тряслись. Дрожали, не смея поднять глаз на Асмира.

Я не знала, насколько сильными могут быть драконы в человеческом облике. Я видела Асмира огромной огнедышащей рептилией, чувствовала его мощь в полете. Но теперь я поняла: даже в человеческом теле он оставался олицетворением сокрушительной силы, против которой обычным людям не устоять.

— А теперь… пошел, — прошептал Асмир, слегка подтолкнув доверенного к выходу.

Тот, хромая, зашагал к двери, а за ним, сгорбившись, потянулись амбалы. Дверь захлопнулась, и в холле повисла тишина…

Я молча уставилась на Асмира. Он выглядел… абсолютно спокойным.

— Прости за это представление, — тут же сказал он, поворачиваясь ко мне. — Я не хотел тебя пугать.

Я выдохнула — и в два шага оказалась рядом, прижимаясь к нему всем телом.

— Рина, я в крови…

— Не боюсь крови, — перебила я, утыкаясь носом в его грудь. — Я за тебя испугалась.

— За меня? — в голосе его прозвучала легкая усмешка. — За меня точно не стоило.

Я оторвалась и посмотрела на его улыбку — такую уверенную, почти снисходительную.

— Я уже поняла, — вздохнула я.

— Главное, запомни. — Он серьезно заглянул мне в глаза, и в его взгляде не было ни тени сомнения. — Все теперь будет хорошо. Никто тебя больше не обидит. Ни тебя, ни детей. Больше никто даже не посмотрит неуважительно в вашу сторону. Никогда.

Я кивнула. Я верила ему — и сегодня я увидела это собственными глазами.

Я потянулась и поцеловала его в губы. Он ответил — мягко, бережно, так, как целуют, когда больше никуда не спешат… Когда знают, что впереди еще целая вечность.

— Скоро приедет Басман, — прошептала я, слегка отстранившись. — А потом и дети. Нужно успеть привести все в порядок.