Детский доктор или Попаданка в злую мачеху - Лана Кроу

Дракон внутри рычал, требовал, чтобы я оберегал ее. Каждой клеткой, каждой чешуйкой он знал: она — моя. И я должен позаботиться о ней.

Она говорила о моих детях. И когда произносила их имена, ее глаза горели искренним светом. Она улыбалась — и на ее щеках появлялись ямочки. Я не помнил этих ямочек. Но они ей шли. Мне нравилось на них смотреть. И каждый раз, когда она улыбалась, внутри меня разливалось странное, давно забытое спокойствие.

Когда молния ударила в меня и мое тело рухнуло вниз, прямо перед ударом о землю, я боялся не за себя. Я боялся за нее.

Мы отлетели достаточно далеко. У нее был шанс спастись — или хотя бы попытаться. Но она осталась. Она била кулаками по моей чешуе, пока костяшки не сбила до крови, она кричала, она говорила, что любит меня… Эти слова доносились словно сквозь толщу воды — приглушенные, но отчетливые. Я слышал их. Я чувствовал, что нужен ей…

Вернуться в эпицентр шторма? Это было безумие.

Долгие годы смерч уничтожал все вокруг. Стирал остатки меня, остатки зелени, остатки моей памяти.

И вдруг она предлагает лететь прямо в его сердце.

Но она говорила об этом так уверенно. Скрещивала руки на груди, топала ногой, повторяла, что знает. Она появилась здесь недавно — а я провел в этом мире вечность…

Но я смотрел на нее и понимал: она не сдастся. Моя истинная. Такая же упрямая, как и я.

Спорить было бессмысленно. Поэтому я принял решение сам. Она должна была вернуться. Это был наш последний шанс, и я сделаю все, чтобы им воспользоваться.

Я обернулся драконом и протянул ей лапу. И каждый раз, когда я наблюдал, как это крошечное создание забирается внутрь, у меня внутри что-то оттаивало. Я почти улыбался — по-доброму, внутри себя…

Она верила в меня. Она смотрела на меня как на того, кто может все решить, кто обязательно защитит, и я не мог ее подвести.

— Мы справимся, — сказала она твердо, устроившись в моей ладони. — Все будет хорошо, вот увидишь.

Сначала мы должны были попытаться попасть в расщелину. Это был наш компромисс: сначала мой план, потом — ее.

— Но вместе, — упрямо добавила она.

Я сделал все, как обычно. Взмыл в небо и стал ждать. Ветер свистел привычно, знакомо. Значит… скоро.

Яркая вспышка озарила небо — белая, ослепительная, рвущая реальность. Я рванул вперед со всей силой, что у меня была. Каждый раз я верил, что успею. Каждый раз она была так близко и так далека одновременно…

И сейчас — то же самое. Ветер в крыльях, надежда, вера, что все получится. Расщелина только открылась и уже начала уменьшаться. Я спешил. Я так спешил, что из груди вырвался рев — отчаянный, дикий, полный боли.

Она была так близко. Но в этот раз я точно знал: я не успею.

— Чуть-чуть! — прокричала Ирина.

Я знал, что у меня всего лишь миг. Знал, что не успею. И знал, что успеет она. Я не мог остановиться — и не стал пытаться.

— Почти! — крикнула она, но расщелина уже уменьшалась на глазах.

Мгновение. Одно единственное.

Весь мой боевой опыт, годы тренировок, тысячи неудач — все слилось в одно движение. Я резко замахнулся и, прямо на лету, раскрыл лапу и со всей силы бросил ее в расщелину.

— Асмир! — успела крикнуть она.

Ее зеленые глаза расширились от ужаса. В полете она тянула ко мне руки — такие маленькие… Запах цветущей яблони потянулся за ней ускользающим шлейфом.

Мне казалось, это длилось вечность. Но это было всего лишь мгновение. Миг до того, как Ирина исчезла в расщелине. Миг до того, как она схлопнулась, сомкнулась за ней — и Ирины больше не стало.

Всего лишь последний миг.

— Тебе нравится зеленый цвет… — пронеслось эхом в голове.

Зеленый. Мне и правда нравился этот цвет. Но даже не потому, что это цвет молодой травы. А потому, что это был цвет ее глаз. Я не помнил ее — но что такое память, когда внутри есть чувства? Когда ты чувствуешь, что любил этого человека. Чувствуешь тепло, спокойствие рядом с ним, желание оберегать.

Я не помнил ее. Но я знал: она должна жить. Должна вернуться к детям.

На горизонте показался смерч. Он рос, наливаясь тьмой и огнем, — и я понял, что это конец.

Я на миг закрыл глаза, вдыхая последний, почти невесомый след запаха цветущей яблони. И когда он рассеялся окончательно, я понял, что для меня настало время уходить. Без нее. Но с памятью о ее зеленых глазах.

Зеленый — цвет всего хорошего, что было в этом мире. Смерч уничтожил все окончательно.

Но где-то там, в другом мире, в том, где мы встретились… останется этот цвет, этот запах, самое лучшее и теплое, что было со мной в этом мире. Потому что я сохранил это для своих детей и сохранил это навсегда — пусть не в своей памяти, но где-то глубоко, где-то в более важном месте… в душе.

Глава 102.

* Ирина *

Последнее, что я запомнила, — полет, желтые глаза Асмира и ослепительную вспышку.

Он обманул меня. Бросил в расщелину, не оставив выбора. Но обиды не было… Он хотел меня спасти…

Внутри был страх. Я боялась, что сейчас открою глаза в своем мире, а он останется здесь. Навсегда.

Это длилось одно мгновение. Воздух исчез, грудную клетку сдавило, а потом — резкий, глубокий вдох, будто я вынырнула из воды. Я распахнула глаза.

Поле. Знакомое поле. Последний клочок зелени под серым небом.

— Асмир? — вырвалось у меня. Я вскочила, закрутила головой, но вокруг был только пепел, оседающий на траву. — Асмир!

Тишина. Только ветер…

Я здесь. Я не перенеслась! Я осталась в этом мире. Вспышка не сработала! Значит, я не ошибалась! Дело было не в ней. Дело было в смерче.

Я рванула вперед, не разбирая дороги. Оставаться здесь не имело смысла. Я должна быть рядом с Асмиром. Рядом со мной его дракон сильнее — Басман говорил это, и я верила… Смерч сильнее, и дракон Асмира сильнее!

Вокруг поднимался пепел, смерч выл где-то вдалеке, а Асмира не было видно.

— Асмир! — кричала я, и голос срывался. Горло жгло, глаза слезились от летящей золы, я