Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Я иду вслед за Ароном через площадь, мимо голубей и группок людей, делающих фотографии, мимо музыканта, играющего на аккордеоне, и художников, продающих свои картины. Огни соседних зданий отражаются на влажной мостовой. Мне не терпится добраться до места; следом за Ароном я сворачиваю на мощеную улочку, очень красивую, но тихую. Мы оказываемся перед коваными воротами, перед настоящим палаццо с романскими колоннами и ступенями, ведущими к гигантской входной двери.

– Ничего себе! Это правда здесь?

– Судя по карте. – Арон убирает телефон в карман и толкает створку ворот. Она открывается со скрипом, и он шутит, что петли неплохо бы смазать.

Мы проходим через садик, чувствуя себя словно в другой вселенной, мимо фонтана и маленьких фонариков, освещающих каменные плиты дорожки, словно розовые агаты. Ставим чемоданы на ступени, и я достаю связку ключей, которые дала Элис, чтобы отпереть замок входной двери.

– Черт подери! – восклицает Арон, когда перед нами распахивается гигантский холл с мраморными полами. Потолок расписан в голубых и персиковых тонах – по нему порхают пухлые купидоны в легких хитонах. Я замираю с открытым ртом. Нас накрывает волна прохлады; на консоли стоит огромная ваза с белыми цветами, распространяющими по всему холлу сладкий аромат. – И это еще только общее лобби!

Я смеюсь.

– Тут и правда дворец.

Перед нами вверх уходит пологая лестница; квартира Элис и Кайла на первом этаже.

– А лифта нет? – Я оглядываюсь по сторонам, но вижу только мрамор и колонны, стены, обитые шелком, и лепные карнизы.

– Не похоже.

На первом этаже всего три двери; квартира Элис и Кайла – вторая. Мне не терпится скорее попасть внутрь, поэтому я нажимаю на дверную ручку, и мы заходим.

Первое, что мы видим, – гигантские окна в пол, выходящие на Гранд-канал и купол, про который Арон, словно зачитывая из путеводителя, говорит, что это церковь Санта-Мария-делла-Салюте. Два большущих белых дивана специально поставлены так, чтобы наслаждаться обзором. (Я не удивлена, что моя сестра выбрала белое. Это я не могу даже белую футболку надеть, чтобы не пролить на нее что-нибудь.) Бо́льшую часть столовой занимает отполированный до блеска овальный стол; к столовой прилегает кухонька с мебелью цвета слоновой кости и латунной фурнитурой. Арон хватает меня за руку и ведет в спальню, где нас ждет – я хихикаю про себя – громадная двуспальная кровать с шелковым бельем цвета пепельной розы! Ну конечно. Меньшего я и не ожидала.

– Смотри, тут еще и терраса! – восклицает Арон, отпуская мою руку и бросаясь к одному из высоких французских окон. Ключ в замке, Арон поворачивает его и толкает створку. – Господи всемогущий! Детка! Это просто… у меня нет слов.

Детка. Нечасто он называл меня так с тех пор, как родились близняшки.

У меня в горле встает ком. Я словно оказалась в голливудском фильме. Не в силах отвечать, выхожу за ним на покрытую палубной доской террасу и вижу гондолу, проплывающую прямо под нами. По моей щеке бежит слеза, и одновременно я начинаю смеяться.

– Ты в порядке? – мягко спрашивает Арон, обнимая меня за плечи и притягивая к себе.

Мне хватает сил лишь кивнуть и прижаться к нему. Мы стоим, вдыхая ночной воздух, любуясь звездами, мерцающими на бархатном небе, и слушая, как вода с ласковым плеском ударяется о камень каналов.

* * *

Конечно, в эту ночь мы занимаемся сексом. Место просто создано для него. И это совсем не то «быстренько, пока дети не пришли», а настоящий секс, которым мы занимались лет в двадцать, – до всех стрессов, бесконечной работы, бессонных ночей и жизненных невзгод. Едва вернувшись в квартиру после ужина, мы прямиком отправляемся в спальню. И когда Арон, раздетый, ложится на меня сверху, я, сама себе удивляясь, вдруг представляю Кайла, занимающегося любовью с Элис в этой самой постели.

* * *

На следующее утро идет дождь, но настроения нам он нисколько не портит. Пока Арон в ду́ше, я решаю распаковать вещи. Открываю двери необъятного гардероба: одна половина определенно принадлежит Кайлу – я чувствую его запах. Вторая, куда большая, – моей сестры. У нас всегда был разный вкус в одежде – я в основном хожу в джинсах и футболках, но внезапно мне хочется провести ладонью по дорогим тканям: струящемуся шелку, льдистому шифону и мягчайшему хлопку. Я неохотно поворачиваюсь к кровати, чтобы достать из чемодана джинсовое платье, но оно кажется ужасно жестким и уродливым по сравнению с вещами Элис. Если эту неделю мне предстоит жить жизнью сестры, может, воспользоваться и ее одеждой? Она бы не возражала. Элис щедрая и всегда была такой, даже в детстве. Запросто уступала мне последнее печенье из упаковки. Когда ездила с классом в путешествие в Амстердам, привезла мне мягкую игрушку, заплатив за нее из своих карманных денег…

Борюсь с колебаниями. Не странно ли будет наряжаться в вещи сестры? Еще раз бросаю взгляд на джинсовое платье – в этой квартире оно выглядит не на своем месте. Сестры часто меняются одеждой, рассуждаю я. Бросаю платье обратно в чемодан и перебираю вешалки в гардеробе, останавливаясь на длинном сарафане в сине-белую полоску. Элис выше меня на пару сантиметров и немного худее, у нее тоньше талия (она ведь не вынашивала близнецов девять месяцев), но все равно он садится на меня идеально. Я верчусь перед зеркалом в полный рост, изумляясь тому, что грудь в нем у меня круглей, а живот более плоский. С нашими длинными рыжими волосами и зелеными глазами мы с Элис могли бы сойти за близнецов, чего она очень хотела бы. Мама как-то рассказала, что у Элис и правда мог быть близнец, но один эмбрион у нее в животе поглотил другой. «По сути, я съела своего брата или сестру», – пошутила Элис, пересказывая мне тот их разговор. Я уверена, временами она гадает, как все могло бы быть, появись ее близнец на свет. Я-то, эгоистка, рада, что он не выжил. Сомневаюсь, что тогда мы с Элис были бы так близки. Может, мама вообще не стала бы меня рожать. Но потом я вспоминаю про Холли и понимаю, что несправедлива…

От мыслей меня отвлекает Арон, выходящий из ванной с полотенцем на бедрах.

– Ух ты! – выдыхает он при виде меня. – Я раньше не видел этого платья… Новое? Выглядит дорогущим.

– Оно Элис, – отвечаю ему.

Он хмурит брови.

– Тогда понятно… А она не будет против?